Увечный бог. Том 2 - Стивен Эриксон

– Мне понадобятся еще охранники, – сказал Порес.

– Я поговорю с капитаном Скрипачом, – пообещал Добряк. – Назначим на эти посты морпехов и тяжей. С ними никто связываться не посмеет.

Порес нацарапал что-то на своем восковом планшете, перечитал и кивнул.

– Основной мятеж зреет среди тянульщиков. Эта еда убивает нас. Конечно, от сушеного мяса текут какие-то соки, но это все равно что жевать бхедеринов послед, который десять дней пролежал на солнце.

Фарадан Сорт закашлялась.

– Стена и бойницы! Порес, картину поприятнее изобразить не мог?

Тот вскинул брови.

– Кулак, я весь день ее выдумывал!

Добряк поднялся.

– Сегодня будет дурная ночь. Скольких еще мы потеряем? И так все кожа да кости, что твои т’лан имассы.

– Хуже, чем бал-маскарад у некроманта, – вставил Порес.

Фарадан Сорт снова закатила глаза, и он, криво усмехнувшись, вернулся к своей восковой табличке.

– Порес, береги Блистиговы запасы как зеницу ока.

– Так точно, сэр!

Добряк вышел из шатра, и одна стена вдруг просела.

– Они собираются меня сложить, – произнес Порес, встал с табуретки и, поморщившись, схватился за поясницу. – Я будто лет на тридцать постарел.

– Как и все мы, – проворчала Сорт, собирая амуницию. – Живи теперь с этим.

– Буду, пока не умру.

Фарадан Сорт задержалась на пороге шатра. Просела еще одна стена.

– Ты делаешь неверные выводы, Порес. Есть способ все преодолеть. Должен быть.

Он скривился.

– Вера в адъюнкта по-прежнему крепка? Завидую я вам, Кулак.

– Не ожидала, что ты так легко сдашься, – произнесла она, пристально глядя на Пореса.

Тот убрал планшет в шкатулку и поднял глаза.

– Кулак, сегодня ночью тянульщики бросят канаты, сказав, что не станут тащить повозки больше ни шага, и мы продолжим марш без еды. Вы понимаете, что это значит? Это значит, что мы сдались и что выхода нет. Кулак, очень скоро Охотники за костями вынесут себе смертный приговор. Вот с чем мне придется сегодня иметь дело. Одному, еще до того как вы явитесь.

– Так не допусти этого!

Он бессильно посмотрел на нее.

– Как?!

Фарадан Сорт поняла, что дрожит.

– Ты сможешь охранять воду с одними морпехами?

Порес озабоченно наморщил лоб, затем кивнул.

Кулак оставила его в оседающем шатре и пошла прочь, виляя между солдатами, собирающими лагерь. Скрипач, поговори с тяжами. Пообещай мне, что мы справимся. Я не готова сдаваться. Я не для того выжила на Стене, чтоб сдохнуть от жажды посреди гребаной пустыни.

Блистиг еще мгновение сверлил Шелемасу взглядом, затем обратил свой ненавидящий взор на хундрильских лошадей. Он прямо чувствовал, как в нем закипает гнев. Сучка, только посмотри, что ты с нами делаешь. И все ради войны, которая никому здесь не нужна.

– Просто убей их, – приказал он Шелемасе.

Девушка мотнула головой.

Лицо Блистига налилось кровью.

– Мы не можем тратить воду на лошадей!

– А мы и не тратим, Кулак.

– Как это?

– Мы отдаем лошадям свою долю. А потом пьем из них.

– Вы пьете их мочу? – недоверчиво переспросил Блистиг.

– Нет, Кулак. Их кровь.

– Нижние боги…

Удивительное ли дело, что вы выглядите как полутрупы? Массируя виски, Блистиг отвернулся. Ну же, скажи ей правду. Больше у тебя ничего не осталось.

– Вы уже совершили свой кавалерийский натиск, – сказал он, глядя, как мимо проходят – не туда – тяжи. – Другого не будет. К чему все это?

Повернувшись, он увидел, как Шелемаса побледнела. Что ж, никому не нравится слышать правду.

– Пришло время говорить непростые вещи. Вы бесполезны. Вы потеряли военного вождя, и вместо него теперь старуха, к тому же беременная. Вам не хватает воинов, чтобы даже распугать грибников. Адъюнкт взяла вас с собой из жалости. Ты что, не понимаешь?

– Довольно! – раздался чей-то голос.

Блистиг обернулся. За ним стояла Ханават. Он оскалил зубы.

– Рад, что ты тоже это слышала. Убейте проклятых лошадей. Они бесполезны. Так надо.

Глаза Ханават были бесстрастны.

– Кулак Блистиг, пока вы прятались за драгоценными стенами Арэна, виканцы из Седьмой армии воевали в долине. Они атаковали врага вверх по склону. Они выиграли ту битву, хотя выиграть ее казалось невозможным. Как? Я вам расскажу. Их шаманы выбрали одну лошадь и стали питаться ее духом. Они плакали, но испили его до конца. Лошадь погибла, но невозможное свершилось, потому что Колтейн не был согласен на меньшее.

– Ах, значит, я прятался за гребаными стенами?! Я командовал гарнизоном, где еще мне было находиться?

– Адъюнкт попросила нас сберечь лошадей, и мы их сбережем, Кулак. На меньшее она не согласна. Если что-то не нравится, жалуйтесь напрямую ей. И вообще, хундрилы вам не подчиняются. А от себя добавлю, чтобы вы здесь больше не появлялись.

– Ну и ладно. Давитесь лошадиной кровью и дальше. Я лишь хотел вам помочь, а вы говорите гадости.

– Я знаю, что вы на самом деле хотели сказать, Кулак Блистиг, – холодно произнесла Ханават.

Он твердо выдержал ее взгляд, затем пожал плечами.

– От шлюхи слышу. – И развернувшись, он ушел.

Шелемаса прерывисто вздохнула и подошла ближе к Ханават.

– Мама?

Та покачала головой.

– Все в порядке, Шелемаса. Блистига одолела горячка от жажды. Только и всего.

– Он говорил, что мы бесполезны. Я не потерплю жалости – ни от кого! Мы, хундрилы…

– Адъюнкт верит в нас, как и я. А теперь давай займемся животными. У нас достаточно корма?

Шелемаса тряхнула головой, затем кивнула.

– Даже больше, чем нужно.

– Хорошо. А воды?

Шелемаса поморщилась.

Ханават вздохнула и с кряхтеньем прогнулась в пояснице.

– Я слишком стара, чтобы считать ее своей матерью… Но все равно считаю, – сказала она. – Мы еще дышим, Шелемаса. И еще можем идти. Пока что этого достаточно.

Шелемаса подошла ближе, насколько осмелилась.

– Ты рожала на свет детей. Ты любила мужчину…

– Многих мужчин, если честно.

– Я думала, что однажды смогу то же сказать и про себя. Думала, что смогу оглянуться в прошлое с удовлетворением.