Жажда. Max - Макс Вальтер

Тем не менее дед был спокоен, хотя нет-нет да и напрягался, когда до них доносился всплеск воды. Но чаще всего причиной беспокойства оказывалась рыба. Так они и просидели до самого рассвета, пока крики, что доносились от города, окончательно не стихли.

Макс снова взглянул на часы. Теперь он точно мог сказать, какое количество времени считается относительно безопасным. А заодно прикинул, что вскоре день пойдёт на убыль и в зимний период твари, скорее всего, активизируются. Ещё ему было очень интересно, кто же победил в ночной схватке. Хотя логически понимал, что от военных, скорее всего, никого в живых не осталось, иначе у всего этого кошмара попросту не было бы продолжения.

Дед завёл двигатель, от шума которого на дне лодки зашевелилась Света. Усталость всё же взяла верх над страхом, и девушка смогла отключиться на пару часов, в отличие от Макса. Парень даже глаз не сомкнул, постоянно прислушивался и всматривался в темноту. Дед предлагал ему устроиться рядом с мамой, но он отказался. В первую очередь потому, что прекрасно видел в темноте, ведь после захода солнца зрение перестраивалось. Да, оно становилось монохромным, эдакая квинтэссенция чёрно-красных оттенков. Но видел он чётко и ясно все предметы. По крайней мере, десяток особей, что явились на берег под покровом ночи, видимо, на запах крови, он рассмотрел, а вот за деда уверенности не было. Тем более что никакими сторонними приспособлениями тот не пользовался.

— Со мной пойдёшь, — сухо произнёс дед, глядя на Макса, — Канистры возьми…

— Нет, куда ты его тащишь? — активировала гиперопеку Света. — Он ещё ребёнок. Я пойду.

— Лодкой управлять умеешь? — сменил вопрос её отец, продолжая сверлить пацана внимательным взглядом.

— С вёслами точно управлюсь, — кивнул тот.

— Отплыви подальше и кинь якорь, сам ложись на дно и не вздумай уснуть, понял⁈ Мы быстро.

— Да, я не подведу, — часто закивал парень.

— Пошли, — суровым тоном позвал маму тот, и они покинули лодку, оставив пацана на охране.

Макс взял в руки вёсла и принялся усердно работать. Это оказалось гораздо сложнее, чем он себе представлял. Лодку постоянно разворачивало и ему никак не удавалось равномерно распределить усилия. Однако, худо-бедно от берега он отдалился, ещё и течением слегка отнесло. Прикинув расстояние, парень решил, что уже достаточно безопасно. Плюс придётся ещё и обратно грести, да наверняка, как можно быстрее, и он взялся за якорь. С виду самодельная, ржавая конструкция, казалась намного легче. Пришлось как следует поднатужиться, чтобы перевалить эту штуку через борт. И пока она погружалась, Макс подумал: «А ведь её ещё нужно как-то поднимать!»

Ну а затем он последовал рекомендациям деда и улёгся на дно лодки. Не уснуть в таком положении, тоже оказалось непростой задачей, глаза прямо-таки наливались свинцом. В один из таких, можно сказать, критических моментов, он перешёл к превентивным мерам, свесился через борт и окунул голову в воду. Полегчало, хоть и ненадолго. Солнце уже нещадно припекало, несмотря на раннее утро, отчего парня снова разморило, но он всё так же стоически продолжал бороться с собой. Ведь от этого зависела жизнь его близких.

Взрослые появились на берегу часа через полтора. Макс услышал своё имя, тут же подхватился со дна лодки и принялся за работу. Мокрая верёвка несколько раз выскальзывала из рук, но парень продолжал упорно тянуть якорь. Если находясь в воде, его вес не доставлял особых хлопот, то перевалить железку через борт, оказалось большой сложностью. Примерно с третьей попытки ему это удалось, «раскоряка» с гулким стуком грохнулась на дощатую решётку и кажется, что-то там повредила. Но пацан несильно заострил на этом внимание, а поспешил к вёслам.

— Молодец, может, и выйдет из тебя прок, — заключил дед, когда вытянул лодку на берег.

— Спасибо, — скромно поблагодарил его Макс и помог погрузить тяжёлые канистры.

Вскоре мама влезла в лодку, дед оттолкнул её от берега и забрался сам. Через некоторое время они уже мчались по водной глади, подальше от проклятого города, который за каких-то двое суток унёс тысячи жизней.

— Ну как там? — нарушил тишину Макс, когда они уже достаточно отдалились, и Рязань полностью скрылась из вида.

— Страшно, — односложно ответила Света, а затем, выдержав паузу, продолжила: — Тихо очень, будто и живых не осталось.

— Остались, — буркнул дед. — Люди, они как тараканы, в любом дерьме выживают.

— Господи, что же такое творится-то? — Света вдруг закрыла лицо руками и разревелась. — За что нам всё это?

— За всё хорошее, — ухмыльнулся дед. — Ладно, не реви, дочь, прорвёмся. Бывало и хуже.

Но она будто не услышала, так и продолжила тихо плакать, спрятавшись в ладонях. А мужики словно чувствовали, что проще дать ей выпустить пар, потому даже не притронулись к ней, не попытались успокоить. Макс отвернулся по направлению движения и задумчиво уставился вперёд, размышляя о том, что ждёт их впереди.

* * *

Миновало три года. Большая война закончилась ничем. Несмотря на то, что люди научились убивать уродов, или «злых», как их чаще всего называли, уничтожить их всех так и не вышло. Человечество продолжило существовать в состоянии шаткого мира, с агрессивными и кровожадными соседями. Научились они извлекать из этого и выгоду. Как оказалось, чёрные сердца тварей обладают целебными свойствами, если не сказать больше — волшебными. С их помощью стало возможно избавиться от любого недуга, вплоть до пули в голове, лишь бы продолжало биться сердце, и кровь бежала по венам. Именно этот факт позволял безбедно существовать Максу и его семье.

Дело в том, что сердце для длительного хранения нужно засушить, а вот здесь как раз наступают определённые сложности. Нельзя использовать консерванты: ни соль, ни уксус, вообще ничего, только естественное удаление влаги. В целом, сам процесс не выглядел сильно сложным, главное — соблюдать температурный режим, чтобы не разрушить клетчатку, однако его держали в строжайшем секрете. И дед в этом плане стал одним из первых, кому удалось засушить сердце без негативных последствий, по крайней мере, в том районе, где они проживали. Таких, как он, стали называть скорняками. Может быть потому, что люди, которые занимались подобным, параллельно зарабатывали на выделке шкур и кожи.

Помимо скорняков образовались и другие профессии, такие как охотник, добытчик, промысловик и так далее. Но эти три считались самыми основными. Промысловики занимались охотой на