Три Вечных - Эндо Биндер

углубиться дальше не удалось. Его мысленный луч натолкнулся на полпути внутрь на что-то, во что он не мог проникнуть. Затем они уловили странное шевеление, и психическое бормотание оборвалось. Смутная фигура выползла из отверстия, проделанного Йорком. Вера вздрогнула и вложила свою руку в руку мужа. Что за невероятное существо, заключённое в металл, просуществовало так долго и теперь выбиралось наружу?

— Робот! — выдохнул Йорк, когда всё прояснилось.

Он явно был построен по образу человека, но при этом был гротескно непропорционален. Его тело, хотя и выглядело металлическим, казалось гибким, как резина. На его безликой голове находились два блестящих зеркала-глаза, он быстро моргал веками, как будто даже тусклое свечение пещеры ослепляло его после полной темноты.

Существо медленно огляделось со странным выражением недоумения. Наконец его взгляд обратился к ним.

— Нет, не совсем робот, — телепатировал он чётко, но с запинками. — У меня в черепной коробке человеческий мозг. Меня зовут Калигор. Теперь скажите мне, что… что это за мир?

— Земля! — удивлённо ответил Йорк. — А что ещё это может быть? Ты из Атлантиды или, может быть, Му, Калигор?

— Атлантида? Му? — телепатический голос звучал неуверенно. — Да, Му, конечно. Теперь я вспомнил! Вы должны простить мою медлительность. Я был похоронен в этом металлическом блоке долгое время — с тех пор, как затонули Атлантида и Му. Сколько прошло времени?

— Двадцать тысяч лет! — выдохнул Йорк.

— Всего двадцать тысяч лет? — человек-робот казался удивлённым. — Я думал, что прошло гораздо больше времени — почти вечность!

Йорк и Вера посмотрели друг на друга. Раньше, всего через час, они чувствовали, что сходят с ума. Как этот разум, человеческий, хотя и заключённый в металл, пережил двести веков?

Калигор уловил их изумление.

— Это долгая и удивительная история, — признался он. — В первые несколько часов я чуть не сошёл с ума. Затем я взял себя в руки и понял, что могу сохранить рассудок только посредством жёсткой ментальной дисциплины. Выход был только один — спасаться фантазиями собственного изобретения. Я должен был сосредоточиться на каком-то одном объекте, выбрать сложный путь, по которому мои мысли могли бы неспешно двигаться. За эти двадцать тысяч лет я мысленно создал совершенно новую Вселенную! В рамках шестимерной геометрии!

Он сделал паузу, затем продолжил:

— Я тщательно продумал каждое отдельное солнце, его вес, размер, яркость, спектр и так далее. Затратив на это, возможно, столетие, я взял одно конкретное солнце, изобразил гипотетическую систему планет вокруг него и проработал все сложные детали их орбит, спутников, затмений и тому подобного. И всё же я понял, что должен идти дальше!

— Ты всё это время надеялся на освобождение! — воскликнул Йорк. — Двадцать тысяч лет?

Несомненно, за всю вечность ожидание никогда не было более долгим!

— Я получил освобождение, не так ли? — ответил роборазум с мрачной лёгкостью. — Вы стоите передо мной, мои освободители! Ах, как медленно текло время! Я не осмеливался прекратить создавать свой фантастический мир. В тот момент, как я бы остановился, я бы сошёл с ума, осознав своё безнадёжное положение. Чтобы углубиться в подробности, отнявшие ещё больше времени, я заселил один из миров разумными существами, сильно отличающимися от людей. Я разработал их полное биологическое происхождение, вплоть до последней клетки.

Иногда, должно быть, целыми днями, я ломал голову над одной-единственной проблемой — например, над количеством кровеносных сосудов во внутреннем органе. Эти разумные существа, хотя их вид поверг бы вас в ужас, для меня почти так же реальны, как вы двое сейчас! На самом деле…

Он замолчал, потом начал снова, его телепатический голос только теперь начал выравнивать свой первый сбивчивый темп.

— У меня были эти воображаемые существа — я называл их волкианами — которые воевали друг с другом, исследовали свой мир, торговали и занимались всеми другими видами деятельности активной цивилизации. Но всё равно время тянулось бесконечно — возможно, целую вечность! Поэтому я вызвал в воображении отдельных персонажей из мира моих грёз и проследил за их жизнями от рождения до смерти. После этого я набросал десятки индивидуальных историй со всеми подробностями. Некоторые из моих творений я возненавидел, некоторые полюбил. Там были храбрый Мирбель и прекрасная Бинти, за которую он сражался…

Психический голос Калигора снова перешёл в невнятное бормотание. Внезапно он вздрогнул.

— Но вам не понять, — продолжил он, — насколько реальны для меня порождения моего мозга. Я снова и снова плёл свои бесконечные грёзы, чтобы не допускать в сознание гнетущую мысль о моей тюрьме. И даже сейчас я наполовину сомневаюсь, не является ли это частью моего сна!

— Нет, это реальность. — Йорк улыбнулся, но в то же время осознал, что персонаж из сна Калигора мог сказать то же самое.

И таким образом Калигор не сошёл с ума.

Он внезапно встряхнулся, словно сбрасывая последние обрывки своих вековых грёз.

— Кто вы? — спросил он. — Как случилось, что вы оказались в этой забытой камере?

Йорк рассказал их историю. При упоминании Трёх Вечных Калигор вздрогнул и, казалось, принялся слушать с нескрываемым интересом.

— Трое Вечных! — взорвался он, когда Йорк закончил. — Это те трое, что заточили меня здесь! Это произошло следующим образом. Я из Му, а не из Атлантиды. Я самостоятельно открыл эликсир жизни, принял его и в одном необоримом порыве решил поместить свой уже бессмертный мозг в неразрушимое тело, чтобы даже случайная смерть не смогла забрать мою жизнь. Я хотел жить вечно! Глупая цель, но в то время я не знал, насколько скучной может стать жизнь.

На мгновение Калигор излучал ту же сверхъестественную скуку, что и Трое Вечных. Йорк и Вера поняли, что, возможно, когда-нибудь они будут мечтать о смерти.

Калигор продолжал:

— В нашей цивилизации были опытные хирурги, и один из них перенёс мой живой бессмертный мозг в корпус робота. Ранее я разработал систему, окружающую мой мозг и черпающую энергию, пронизывающую всё сущее, из самого космоса. Я потратил два столетия на создание тела такого робота. Это не металл, как кажется на первый взгляд. Это вообще не материя, ибо материю можно разрушить. Я же хотел чего-то абсолютно неразрушимого. Это моё тело сделано из — как бы это назвать? — сплетённых энергий. Своего рода фиброзная ткань фундаментально искривлённого пространства-времени. Когда вы разрушаете атом, что остаётся? Его энергия, которая не может быть уничтожена — никогда. Из неё и сделано моё тело.

Йорк смутно понимал Калигора.

— Я понимаю, почему моя мозговая волна остановилась так внезапно, коснувшись твоего тела. Я приказывал чистой энергии исчезнуть с помощью чистой энергии. Личность, приказывающая своему зеркальному отражению исчезнуть!

Калигор махнул массивной рукой в знак согласия и продолжил.

— Став окончательно и по-настоящему бессмертным, я начал думать о будущем. Сформировались планы, как привести цивилизацию Му к поразительным высотам. А потом, прежде чем я успел начать, Му погрузился в море в результате титанической борьбы за господство с Атлантидой, нашим злейшим врагом.

На меня обрушились тонны каменной кладки, разумеется, без всякого эффекта. В конце концов,