Калгари 88. Том 3 - Arladaar

Соколовская не изменила своему порядку тренировки. Арина всегда избегала тренажёры для накачки мышц, делала упражнения лишь для общей подготовки. Марина, как сторонница силового катания, наоборот, делала ставку на силу и выносливость, поэтому больше старалась качаться на торс машине и виснуть на шведской стенке.

Почувствовав, что на сегодня достаточно, Арина отправилась в хореографический зал, забрав магнитофон с тумбочки. Соколовская, посмотрев на это, решила тоже завязать с ОФП и, как хвостик, отправилась следом. Арина поставила магнитофон на пол в хореографическом зале и включила кассету с «Форумом», бывшим тогда самой популярной молодёжной группой. Запись по качеству, правда, была так себе, и Соколовская через очень короткое время выключила её и поставила импортную кассету «Сони» с записью наимоднейшего «Модерн Толкинг». Ритмичная громкая музыка заполнила хореозал. Марина сбросила олимпийку, сняла кроссовки, оставшись в белых импортных носочках, спортивных штанах «Адидас» и белой маечке с надписью «Микки Маус» и портретом наглого мышонка.

— С сего начнём? — слегка улыбнувшись, спросила она, сделав несколько твиззлов на полу и подняв правуб ногу вертикально. Вышло эффектно. Растяжка у Соколовской была отменной.

— Давай с современного танца! — предложила Арина, сняла олимпийку фабрики «Ударница» и кроссовки, оставшись в белой майке с красной надписью «Спорт», синих носках и эластиковых трикушках с тонкой белой полоской по бокам.

— И что такое современный танец? Вот это что ли? — она изобразила томные медленные движения диско. — Под такое только на дискотеке зажигать. Особой спортивности в современном танце нет.

— Никто не мешает нам придумать свой современный танец! — заявила Арина. — Самое главное, чтобы все движения были в одном стиле, как бы переливались и переходили из одного в другое. Чтобы сразу можно было понять, что они — одно целое, что это именно танец, а не набор случайных хаотичных жестов…

… Суровая зима 2021 года. Хореографический зал спортивной школы «Хрустальная звезда». Хореограф Алексей Железов проводит занятие по современному танцу в группе Самуила Бронгауза. Посреди зала фигуристы выстроились в ряды по двое. В первом ряду — Далиева и Зенитова, во втором ряду — Стольникова и Смелова, в третьем ряду — мальчишки Морис Канделаки и Семён Самсонов. Все внимательно стоят и слушают крутого наставника, который всегда перед началом любой тренировки по хореографии вводил в курс дела и показывал, как всё должно быть. Без вводной части и демонстрации лекции на личном примере Железов считал хореографические занятия бесполезными.

— Чем танец отличается от хаотичного набора движений? — спросил Железов и тут же, не дожидаясь ответа группы, продолжил: — Каждое движение в танце плавно перетекает из одного в другое и является упорядоченным. На каждом этапе танца вы можете сказать, что да, человек танцует, а не бессмысленно кривляется под музыку. Этим и отличается профессиональный танец от любительского. Профессиональный танец несёт некую смысловую нагрузку. Не зная, какое движение будет у танцора следующим, вы можете это предположить, даже если абсолютно не знаете структуру этого танца. Смелова, тебе всё понятно?

Железов избрал Сашку объектом для своего ироничного внимания, в первую очередь, из-за её острого языка и отсутствия стеснительности, которые лишь в той или иной степени присутствовали у других спортсменов.

— А я-то чё? — дерзко ответила Смелова. — Я как все.

— Плохо, что ты как все! Значит, и всем тоже ничего не понятно, — наставляюще сказал Железов. — Объясню ещё раз, на пальцах. Все вы много раз смотрели различные современные постановки отечественных и зарубежных танцев. И всегда вы видели, что это именно танец, а не уличная дискотека. И, естественно, поражались, каким образом этот танец поставлен. Ведь по жанру его нельзя причислить ни к свингу, ни к твисту, ни к рок-н-роллу, ни к более современным стилям — диско и евродэнсу. Однако, тем не менее, танец узнаваем, обладает оригинальными движениями и позициями. И если вы заметили — все движения и позиции похожи друг на друга. Сделаны в одном ключе.

— А можно к конкретике? — недовольно спросила Смелова.

— А теперь давайте к конкретике, — согласился Железов, с усмешкой посмотрев на неё. — Каждый хореограф любит ставить танец со сменой ритма в музыкальном сопровождении, потому что эта смена здорово помогает сменить канву танца и задействовать движения другой интенсивности. От быстрого темпа перейти к медленному. Или наоборот. Или вообще сбросить темп, застыв в неподвижности и приняв эффектную позу. Вариантов и приёмов масса, но все они должны быть хоть чем-то похожи друг на друга и связаны в одно целое. Давайте начнём с горизонтальных движений головой и шеей. Потом постепенно включим в танец движения руками в этом же стиле. Потом включим ноги. И попробуем чередовать движения ног, рук и головы. При этом будем всё время смотреть на зрителя, чтобы не упустить танец и не разорвать его нить. Поехали!

Железов включил музыку на небольшой, но мощной магнитоле «Панасоник», стоявшей в углу. Заиграла музыка. Зарубежка. И ритм у неё практически не просматривался. Девушка-вокалистка томно пела в тон синтезатору, играющему атмосферное начало композиции.

— Делайте за мной! Смотрите на меня! Со счёта три! Раз, два, три! — скомандовал Железов, встал перед группой и расставил ноги в широких спортивных штанах чуть пошире плеч. Тут же сделал горизонтальные движения шеей и головой из стороны в сторону. Надо признать, хореографические движения он отрепетировал прекрасно. Тело оставалось абсолютно неподвижно, а голова, как у интересной игрушки, ходила туда-сюда, словно на шарнирах. Арина попробовала сделать так же и, к сожалению, заметила, что такого идеального движения у нее не получилось — тело двигалось вместе с шеей. Чтобы добиться нужного эффекта, требовались годы тренировок.

Потом Железов вытянул руки в стороны, и к движениям головой добавил движения вытянутыми руками из стороны в сторону, причём руки двигались в противоположную сторону от движений шеей. Потом темп музыки сменился, и Железов, развернувшись на 90 градусов вправо, стал делать движения, имитирующие ходьбу на месте, но голова при этом была повёрнута к воображаемому зрителю и продолжала совершать точно такие же движения, что и до этого. Руки одновременно исполняли нечто похожее на марш или кавказскую лезгинку.

Танец, сочинённый Железовым на коленке буквально за несколько минут, казался ультрамодерновым и производил впечатление настоящего произведения современного танцевального искусства. Возможно, раньше Арина так бы и подумала — что постановщик танца разучивал его неделями, но сейчас она видела, как делается постановка с самого начала,