Угнетатель 4 - Юрий Ра

В полной темноте мы касаниями друг к другу собрались в одну кучку и начали шептаться. Да, устали. Так мы просто валялись в трюме, а команда весь шторм скакала по вантам и что-то там еще делала, что у них принято в таких ситуациях. Кто-то ногу сломал, упав на палубу, кто-то, очень надеюсь, вообще мимо упал и был унесен волнами. Короче, сейчас самое время взять свою волю в зубы и пойти на штурм.

— Или сейчас, или…

— Никогда?

— Или не сейчас. Но мне кажется, время подходящее. План не меняется, Кто остаётся блокировать лестницу — отползайте влево от двери. Кто у меня на подхвате, кто будет мертвецов оттаскивать — держись за моей спиной. Кто в запасе — вправо от двери ползите.

— А щепки? А кандалы? Кистени ты обещал.

Блин, и впрямь забыл про оружие. Вы же готовили свои клинья, у всех с собой?

— Я потерял! И я тоже. Мой на мне! — Как перекличка доносилось с разных сторон.

— Понятно! Сидите, ждите. Тетерев, у тебя большая была щепа, дай сюда!

Вложенную мне в руку щепку общупал пальцами, чтоб лучше представлять, а потом начал разгонять молекулы магией. Деревяшка нагрелась, высохла и стала ощутимо жечь пальцы. Нормально, сейчас подожгу. Склонившись на четвереньках, представляю, как самый кончик разогревается и вспыхивает — есть контакт! Малюсенький огонек сначала не слепит, а просто радует, вот он разгорается и начинает освещать пространство вокруг себя. Вбиваю его в щель между досок обшивки.

— Магия?

— Трение. Раньше, когда огнива не придумали, простолюдины добывали огонь трением палочек.

— Гонишь! Да не, дело говорит, я слышал про такое.

Люди собрались вокруг лучины, как перед телевизором, когда передают программу «Время». Ага, сейчас зачитают важное правительственное сообщение.

— Клинья давайте сюда, кто не потерял.

— О, я чей-то нашел!

— Жорж, а я теперь без оружия! Ты ж мою щепку жжешь.

— Давайте-давайте, мы над огнем щепки подсушим, тверже и острее станут.

Ага, а заодно я уплотню структуру волокон магией, чтоб кожу легче было пробивать. Кинжалы из деревяшек не выйдут, но хоть какое-то оружие, не придется бедолагам матросов зубами рвать. Хотя эти уже готовы, им этих недель хватило.

В свете лучины подхожу к двери и примериваюсь. Прикидываю, где дверные петли, как замок расположен. А потом превращаю деревяшку в труху там, где петли. Тихо-тихо давлю плечом, придерживая створку руками под взглядами товарищей. Дверь подаётся.

— Это что, сопрела что ли! Жорж, ты знал?

— Тихо, балабол. — Одергивают кого-то за спиной. — Он всё правильно делает. Пока ты тупо валялся, Жорж всё высмотрел.

— А ты не валялся? Сам слепошарый. Ой, чего сразу в душу локтем? — Не унимался кто-то. Я повернулся к толпе и показал кулак. Все сразу замерли и заткнулись.

Дверь была отставлена с прохода вместе с замком. А замок ничего так, пригодится. Возвращаюсь в клетку, поддаю магии в брус и дергаю цепь из трухлявой древесины. Потом тот же трюк с дужкой замка.

— Тетерев, цепляй замок к этой цепочке, знатный будет кистень. Для палубы в самый раз, а в трюме его крутить даже не пытайся, нас положишь.

— Да я не дурак небось.

— Ох ты ж! — Сзади раздался вскрик, звяканье цепи и звук падения чьего-то тела. — Братцы, я тоже цепь вырвал! Ну, твари, держитесь!

Во как, дай людям веру, они голыми руками кандалы рвать начнут без всякой магии. Ладно, энтузиазм на максимуме, самое время начать.

— Авось! — шепчу людям, и мой шепот подхватывают все.

Слова не нужны, всё уже обговорено и повторено не раз, продвигаюсь по трюму между ящиков и бочек, подхожу к спальному отсеку. Какие-то лавочки, скамеечки, над ними покачиваются гамаки. Кто-то в них стонет, кто-то храпит, портит воздух. Света практически нет, только какой-то огонёк впереди слегка даёт разглядеть очертания предметов. Видимо, масляная лампа, огонек такой характерный. Ну и начну, пожалуй. Первое тело очень удачно расположено головой ко мне. На левую руку намотан рукав камзола, вернее его остатков, отобранный у Карла. Чтоб жертва не бухтела, прижимаю её голову затылком к груди, ладонь зажимает рот, сам жарю магией в районе сердца. Ага, человек в моих руках дернулся, а потом сразу обмяк. Сердце умерло, за ним и его владелец отдал концы. Показываю руками — вытаскивайте мол. Двое подручных тут же берут тело и аккуратно несут из отсека.

Насчет тишины можно сильно не напрягаться — корабль и так-то всегда дышит, скрипит, постукивает, а на неспокойной воде и подавно. Главное, чтоб непривычных звуков, выбивающихся из обычной аудиодорожки, не втыкалось в уши спящих. Второй готов. Иду назад вместе с носильщиками, подсказываю шёпотом, чтоб через три тела менялись с другими. Не нужно, чтоб одни перегорели от безделья, а вторые обессилели. Самое смешное, что моё лидерство приняли безоговорочно, команды выполняют споро и беспрекословно. Это правильно, когда кто-то взялся руководить, остальным за благо исполнять.

Когда уработал пятнадцать тел, почувствовал, что вот прямо устал. Товарищи заметили, жестами предложили отдохнуть. А и отдохну, посижу на лавке, заодно проконтролирую. Четверо вошедших окружили предпоследний гамак, а потом, пока один двумя руками зажимал жертве рот, в три клина запыряли матроса. Второй, то есть последний в трюме живой моряк от такого сопения даже проснулся. Этого уже кололи вчетвером, небось вывозились в крови как зомби, зато сильно орать не дали. Ну и ладно, в темноте кровь не видна, только на ощупь парни мокрые и липкие, да пахнет от них скотобойней. Ничего, злее будут. Да и тем, кто на палубе страшнее будет драться с таким кровавыми монстрами.

— Эй! Чего встали? Отсек мигом обыскали, нормальное оружие ищем! — Зашипел на обормотов, всё еще контролирующих спуск. — Не все, трое тут остаются, вот вы и ты, кто с клиньями. Остальные бегом исполнять! Я уже пошарил первым по праву командира, даже какие-то тряпки на себя натянул. В исподнем ходить не по статусу, да и меньше риск, что порежут через одежду. Хоть какая-то, а всё защита для кожи.

— Ну ты и убивец! Столько народу один положил.

— Они и до меня лежали. Вернее, висели. Так что я просто усыпил их. Навечно. В следующий раз будут думать, как Угнетателя в рабство брать.

— У тебя правда что ли погоняло Угнетатель?

— Ну да, а что?

— Не боишься, что тот, который граф, разозлится?