Кодекс чести - Евгений Гаркушев

– Со мной все в порядке, Артем. Что случилось – пока не понял. Напали всем скопом. По-моему, кто-то дал им приказ и подгонял потом снизу.

– Как выглядел главарь?

– Понятия не имею. Я его ни разу не увидел. Извини, что пришлось побеспокоить – но не хотелось сидеть здесь, как крысе в норе. Я не один – со мной гражданка Америки.

– Гражданка Америки? – В глазах Свиридова зажегся профессиональный интерес. Естественно, присутствие Гвиневеры – совершенно новая карта, меняющая весь расклад.

– Да. Она прилетела сегодня.

– И что вы здесь делали? – Артем спросил, потом потупился – вопрос, вообще говоря, был бестактным, хоть он и находился при исполнении.

– Гуляли, – коротко ответил я. – На нас напали на улице. В подъезде мы заняли оборону. Нападавших было семеро. Мне удалось взять только пятерых.

Еще одна машина остановилась около подъезда. На лестнице послышались шаги.

– Нельзя ли для прогулок подальше выбрать закоулок? – Свиридов бессовестно цитировал Грибоедова, зная, что на это я не обижусь. А выжать из меня максимум информации он имел возможность только сейчас – один на один, как старый знакомый. При других полицейских чинах я, естественно, не скажу ничего, что может повредить моей репутации или репутации девушки. Конечно, я не скажу этого и Свиридову – но по крайней мере могу намекнуть, было ли в нашей прогулке что-то необычное, дали ли мы повод нападавшим вести себя так…

– Нам захотелось пойти именно сюда, – как можно мягче сказал я. – Поверь, если бы я знал, почему они решили напасть на нас, рассказал бы тебе. Особенно после того, как пришлось отрывать вас от дел.

– Вечер спокойный. – Артем щипнул себя за ус. – А тебе мы всегда рады помочь.

На лестнице появились санитары с винтовками – закинув оружие на плечо, они поднимали с земли раненых и тащили их в машины. Еще два офицера поднялись к нам на площадку.

– Господин Волков, вам нужна медицинская помощь? – поинтересовался молодой ротмистр – кажется, его фамилия была Федоренко, но я бы не поручился – с ним непосредственно работать не доводилось.

– Думаю, нет.

Оглянувшись, я увидел робко стоящую в углу Дженни с мокрым полотенцем в руках. Еще раз протер лицо – кровь остановилась, хотя болело сейчас сильнее, чем прежде. Боль стала ноющей.

– Вы намерены предъявить обвинения напавшим на вас жителям?

– А вы как думаете? – усмехнулся я. – Вы считаете, что между нами произошло недоразумение, о котором я предпочту забыть? Они напали на меня без повода – правда, возможно, у них были какие-то далекоидущие причины.

– Это решит суд, – холодно ответил ротмистр. Возможно, я ответил слишком резко, и он обиделся. – Вы желаете принять участие в расследовании происшествия лично?

– Нет, спасибо. Если вы не возражаете, мы отправимся домой. Нападение было неспровоцированным, сказать мне нечего. Кроме того, что я уже сообщил майору Свиридову.

Дженни вновь протянула мне полотенце, и я опять протер лицо. Все не так уж плохо. Никто не умер, не было стрельбы…

– Вы на машине? – спросил Артем.

– Нет.

– Отвезти вас?

– Не стоит, спасибо.

Мы и так оторвали от работы слишком многих людей – заставлять полицейских везти нас домой на служебной машине просто неприлично.

На улице Дженни тихо спросила:

– Они отпустили тебя, потому что ты служил в полиции?

– Нет, – вздохнул я. – Тем более в полиции мне служить не доводилось. Я работал помощником шерифа – это совсем другое ведомство и другой статус. Любого гражданина в данной ситуации отпустили бы без проблем – если ты имеешь в виду процесс дознания.

– Почему?

– Потому, что он всегда явится к следователю – когда возникнет необходимость. Я сказал все, что знал и что может им пригодиться. Теперь они будут допрашивать арестованных жителей.

– С применением спецсредств? – Дженни, похоже, боялась услышать ответ на свой вопрос.

– Зависит от обстоятельств. Детектор лжи, вообще говоря, могут применить. Если ты имеешь в виду пытки – то, конечно, нет. Они давно не практикуются, что бы ни сочиняли у вас в Америке.

– Насколько давно?

– Лет тридцать – точно.

Мы направились к автомобильной дороге – в сторону, противоположную той, откуда пришли. Уже в следующем дворе все было совершенно спокойно – никто не высовывался в окна, привлеченный звоном оружия и сиренами полицейских автомобилей, не закрывал плотнее двери и не старался сделать вид, что его нет дома. Из распахнутых окон лился свет, доносились запахи жареной картошки, тушеной капусты, борща… Играла музыка – один навязчивый пошлый мотивчик буквально преследовал нас. Видно, его транслировали по радио. А может быть, это был особенно любимый сейчас жителями шлягер. Как правило, в рабочих кварталах не слишком любят Моцарта или Вагнера. Но, опять же, чего только не слушают и не смотрят граждане, когда не боятся, что об этом узнают другие…

На магистрали, связывающей центр и Железнодорожный район, мы поймали такси за пять минут. Можно было вызвать его и по телефону, но я решил, что проще остановить машину, чем ждать, когда она прибудет.

Дженни притихла – устала и была потрясена. Мне тоже не очень нравилось, как начался первый день ее визита. Мои земляки проявили себя во всей красе… Просто нарочно не придумаешь – можно год бродить по разным трущобам и не найти никаких приключений, а тут – не успела приехать, и такой скандал.

Черноволосый водитель – грузин или дагестанец, словом, откуда-то с Кавказа, – молча крутил баранку. Только один раз искоса взглянул в зеркало заднего вида на мое разбитое лицо – но ничего не спросил. Главное, чтобы не запачкали кровью салон автомобиля. А чем занимаются граждане в свободное время – не его дело. Личная жизнь каждого неприкосновенна – пока она не входит в конфликт с интересами других.

Таксист довез нас до ворот – и снова не проявил лишнего любопытства, разглядывая дом или задавая вопросы. По счетчику я заплатил полтора рубля и отпустил машину. Дом был пуст – Нина приходила только днем, садовник тоже не имел привычки работать ночами.

Мы вошли в калитку – она проделана в главных воротах перед площадкой, куда можно загнать несколько автомобилей. Свой я ставил в гараж и оттуда же поднимался в дом, но ко мне могли приехать гости – да и вообще ходить каждый раз через гараж не станешь.

Сигнализация молчала – никто посторонний не пытался проникнуть на территорию после того, как отсюда ушла Нина.

– Домработница живет отдельно? – почему-то тихо спросила Дженни.

– Да. Но она приготовила ужин и завтрак – так что голодными мы не останемся.

– Не хочу есть…

– Я в общем-то тоже. Можно выпить по бокалу коньяку – если это не противоречит твоим принципам.