Кодекс чести - Евгений Гаркушев

– Ты не держишь на него зла?

– Как можно обижаться на собаку, которая тебя укусила? Если она бешеная – ее нужно усыпить. Если у нее плохой характер – изолировать и заставить служить там, где ее злобность пойдет на пользу людям. Этот человек выпал из общества, когда решил применить запрещенное оружие. Он сам поставил себя вне закона.

– Права на ошибку нет ни у кого?

– За все ошибки надо платить.

– Понятно. Мне надо позвонить домой. – Дженни достала из сумочки мобильный телефон.

Я протянул ей трубку домашнего:

– Тариф проводных сетей гораздо дешевле. К тому же не надо тратиться на роуминг.

– А компьютером твоим можно воспользоваться?

– Конечно. Пойдем, я покажу, где он стоит.

Гроза прокатилась над городом в шесть вечера – как раз тогда, когда возвращались с работы многочисленные служащие. Мало кто взял с собой зонты, да они и не помогли бы против такого ливня. Пешеходы шли по колено в пузырящейся под мощными струями дождя воде, велосипедисты были мокрыми с головы до ног – вода летела из-под колес автомобилей, обдавая и тех велосипедистов, что пытались укрыться под легкими тентами, закрепленными над трехколесными машинами.

Мы с Дженни пили чай на балконе. Отсюда можно было видеть кусочек Железнодорожного проспекта и нашу улицу, по которой спешили редкие прохожие. Изредка проезжали автомобили – очень медленно, чтобы не влететь в какую-то яму на дороге и не обрызгать прохожих. Тщетно… Вода шла по улице рекой.

Было так приятно сидеть на свежем воздухе, полностью защищенными от буйства стихии, с дымящейся чашкой ароматного чая, и говорить о пустяках. Дождь колотил по козырьку над балконом, с шумом сбегал по водосточной трубе, шуршал в листьях черешни и ореха.

– Почти как у нас, – тихо сказала Дженни. – Такой же дождь. Такие же деревья. В детстве мне нравилось смотреть на дождь из окна. Хотя гулять в дождь меня никогда не выпускали…

– Да, когда становишься взрослым, дождь чаще всего – просто досадная помеха. Его не замечаешь или стараешься не замечать. И совсем редко удается им наслаждаться.

– А давай побродим по улице? У тебя есть пара зонтов?

– Есть, конечно. Но ливень стихает. Он вот-вот закончится – мы с тобой будем глупо выглядеть. И ноги промочим.

– Мне бы хотелось посмотреть на быт ваших жителей. Взглянуть на какой-нибудь «спальный» квартал, где обитают бедняки.

Не то чтобы мне сильно не понравилось предложение Дженни. Но оно меня слегка огорчило. Зачем начинать знакомство со страной и городом не с самого лучшего района? Невольно начнешь верить в то, что американцы, несмотря на все уверения в дружбе и желании сотрудничать, ведут против России «холодную войну». Их газеты и телевидение показывают наших граждан необузданными вооруженными дикарями, а жителей – забитыми, жалкими людьми, которые боятся подать голос и существуют если не на положении рабов, то очень безрадостно и без всяких светлых перспектив…

– Может быть, мы лучше съездим в центр города? Сходим в ресторан или в танцевальный клуб. Просто погуляем по Большой Садовой – там красиво вечером.

Дженни лукаво улыбнулась.

– Никита, ты собрался за мной ухаживать? Сам ведь предлагал деловой визит – а теперь говоришь о прогулках под луной, танцах.

– В жизни ты оказалась еще симпатичнее и обаятельнее, чем при виртуальном общении, – улыбнулся в ответ я. – Впрочем, мне хотелось сделать приятное тебе. Сама ведь писала, что любишь танцевать. А стоит ли работать с первого же дня?

– Конечно, стоит.

В общем-то девушка действительно права. Готовясь к ее приезду, я составил для нас довольно насыщенную программу. Постарался продумать, чтобы Дженни провела свой отпуск с максимальной пользой и удовольствием. Например, в субботу вечером, в День взятия Константинополя, состоится торжественный прием, на который я приглашен. Будут танцы, поэтому еще перед приездом я объяснил Гвиневере, что мы пойдем на бал. Но там ей придется не только танцевать. Каждый захочет поговорить с ней об Америке – и о России. А что она скажет, если видела наш город только из окна автомобиля? За столиком ресторана тоже впечатление о стране не составишь.

– Хорошо, дождь стихнет – отправимся на прогулку в самые глухие трущобы. В паре километров отсюда, за железной дорогой, начинается рабочий квартал. На автомобиле ехать не стоит – если мы не хотим привлекать к себе много внимания. Ты пройдешь два километра?

– Да хоть десять.

– Тогда я поищу в кладовой резиновые сапоги. Думаю, у меня найдется нужный размер.

– Откуда же? – заинтересовалась Дженни. – Бывшая жена оставила?

– Нет, я покупал для Нины – она, кроме того, что занималась домашним хозяйством и кухней, работала в саду. Потом я нанял приходящего садовника.

– Ладно, пойду в сапогах с чужого плеча, – засмеялась Дженни.

– Она их и не надевала никогда, по-моему, – поспешил успокоить я американку. У русских надеть чужую вещь – в порядке вещей, девушки вообще часто меняются нарядами. А американцы, наверное, относятся к одежде трепетнее.

Тучи все еще закрывали горизонт на севере – но на западе сверкало солнце, а на востоке в небе стоял яркий мост радуги. Я не испытывал иллюзий относительно того, что если мы поспешим – то войдем под него. Но радуга была красивой.

Частные дома быстро закончились. Широкий луг с футбольным полем, лесополоса, железная дорога, еще одна лесополоса – и перед нами выросли красные кубы четырехэтажных кирпичных домов. Крыты некоторые из них были черепицей, другие – шифером, стены кое-где потрескались. Не слишком привлекательное зрелище, но есть в наших городах и такие кварталы. Жилье здесь дешево, да и условия сносные – не считая того, что в большинстве домов нет горячей воды. Некоторые хозяева ставят газовые колонки и водонагревательные баки – если хотят жить с комфортом, другие греют воду в ведрах на плите.

Над домами возвышались мощные тополя, некоторые из них – сухие. Район был старый, деревья уже пора было выпиливать и сажать новые.

В другое время мы бы увидели много жителей, собравшихся за низкими деревянными столиками во дворах. Шерифом я бывал в этом районе часто и знал нравы местных – они любили посудачить, покурить, поиграть в домино, лото и карты, распить вскладчину трехлитровую банку или хотя бы бутылочку самогона, который гнали их же соседи. Сейчас все попрятались по домам. Во дворах стояла вода, с деревьев еще капало.

Дженни шлепала по лужам в немного великоватых сапогах и красной болоньевой крутке. Я тоже надел сапоги и черный плащ, которым прикрыл клинок.

Из подъезда первого же дома, мимо которого мы прошли – дверь его была распахнута настежь, – на нас с интересом взглянули двое парней. Глаза у них были осоловелыми, они что-то курили. Вполне возможно, что и не табак. По всей видимости, их смутил мой плащ – такая одежда была не в моде в рабочих кварталах.