Путь к цели - Дмитрий Султанов

– Я оставлю тебе еще несколько листков и ручку. Просто на всякий случай, вдруг ты сам вспомнишь какие-то факты, которыми стоит поделиться до того момента, пока не начал их выяснять, – проводив взглядом, как уносят все мои нехитрые пожитки, продолжил Патрик. Уже выходя из двери, пока я сидел в некой прострации, откровенно не понимая, как все это произошло, он сказал напоследок:

– Вечером мы вернемся к этому вопросу, и очень надеюсь, что после него мы останемся друзьями, – строгий взгляд здоровяка не внушал ничего хорошего в случае обмана, но последнего-то и не было.

– Я точно знаю, кто я, и уверен, что это какая-то ошибка или сбой в базах данных, – твердо ответил, выдерживая его недоверчивый взгляд. – Грэгори Шторм – это именно я и никто другой. На фотографии же неизвестно кто. Самозванец.

– Посмотрим, – пожал плечами Патрик, выходя. Дверь закрылась, и я остался наедине с собственными мыслями. А были они абсолютно не радостные. Да, я был уверен, что все это недоразумение и все решится. Но подспудно в голову лезли и другие мысли – вдруг не захотят разбираться? Вдруг это какой-то хакер поломал мои данные и все изменил? Да, про это ходили только слухи, но все же. Что в этом случае будет? У них погибли их друзья, и вряд ли патруль будет ласков со мной, если будет думать, что я виноват в этом. Черт, надеюсь, все прояснится.

Время тянулось невыносимо долго, словно хотело создать еще больше напряжения. Хотя куда уж дальше? Прошло полдня, а никто так и не приходил. Кормить меня, по всей видимости, не собирались. Правда, аппетита тоже не было. Я старательно гнал плохие предчувствия, но они, словно намагниченные, все лезли и лезли мне в голову, заставляя все больше нервничать, доводя меня до предела.

Я перебирал все возможные варианты, которые могли подсказать, как произошел этот сбой! В голове мелькали мысленные диалоги, где я пытался обстоятельно объяснить, что все это ошибка. Проговаривал аргументы и факты, подтверждающие мои слова. И внутри меня все выходило. Патрик соглашался, и все заканчивалось хорошо, а мы вместе смеялись над этим недоразумением. Но реальность имела свою версию происходящего.

Вечером, когда дверь вновь открылась и я уже пытался радостно вздохнуть от облегчения, что все закончилось, наткнулся на взгляд Патрика. Тяжелый грозный взгляд светловолосого здоровяка, который смотрел с некоторым плохо скрываемым бешенством. Слова застряли в горле, и я успел только прохрипеть, прежде чем мощный удар ногой в грудную клетку снес меня к стене, выбивая дыхание напрочь.

Меня всего скрутило, но вдогонку уже летели удары. Много ударов. Ребра будто треснули от одного из них, и я словно мешок повалился на пол, с трудом пытаясь закрыться. Но тщетно. Тело продолжало дергаться от боли и толчков.

– Кто ты, мать твою?! В чем твоя задача, сволочь?! – надрывался Патрик. – И зачем было трогать детей, урррод!

Слова с трудом доходили до сознания, словно через пелену. Кто-то оттащил здоровяка, и мне дали отдышаться. Неизвестный лысый мужик помог мне выпрямиться и облокотиться на стену, закрывая от своего обезумевшего напарника. Его суровый взгляд буравил меня насквозь, предсказывая неприятности.

– Так, «Грэгори», – с издевкой произнес он имя, – ты мне прямо сейчас должен ответить, на кого ты работаешь, какая у тебя задача и какой из наших объектов будет следующей целью атаки? Постой, – остановил он меня сразу, как только я попытался пошевелить разбитыми губами, – подумай вначале, прежде чем говорить. Очень и очень тщательно обдумай свои слова, которые собираешься сказать. Иначе я просто оставлю тебя здесь с этим зверем, – указал он взглядом на Патрика, у которого глаза просто пылали бешенством.

Я с трудом перевел дух, сплевывая кровь прямо на себя. В голове только сейчас начало проясняться, и я начал осознавать слова. Дети? Проверка меня? Мысли соединились, создавая страшную догадку! Сердце заколотилось как умалишенное, вызывая дрожь по телу. Но мне было все равно. С ужасным предчувствием я с трудом произношу слова, буквально выталкивая их и одновременно и ожидая ответа, боясь его услышать.

– На учебный центр-интернат напали? – В голове все мысли про Софию и Пьера. Про госпожу Ингу. Про всех моих друзей и знакомых. Про мою настоящую большую семью, кроме которой у меня никого не было.

– Сволочь! – дергается Патрик, взмахивая кулаком. Лысый не успевает его вовремя полностью перехватить, и смазанный удар приходится мне в челюсть. Голова дергается, но я не обращаю внимание, весь поглощенный своим вопросом.

– Скажите мне, пожалуйста! Прошу! На учебный центр напали? Все ли в порядке? Никто не пострадал? Пожалуйста, – не удержавшись, я хватаю за руки лысого бойца, пытаясь буквально вытащить ответ у него, но снова получаю по лицу, теперь уже от него. Но мне все равно. – Прошу, скажите! – продолжаю я тараторить как помешанный. В душе кипят эмоции, целые волны переживаний захлестывают меня с головой.

– Хорошо, я расскажу тебе, но после этого ты ответишь на наши вопросы, – тяжелый взгляд неизвестного мне бойца буравит меня.

– Черт, Карл, ты же видишь, что он тянет время, играет с нами! Еще неизвестно, куда они дальше ударят. Надо просто достать информацию, невзирая ни на что, и как можно быстрее, – разоряется Патрик, но лысый его останавливает взмахом, после того как пару секунд изучает мое взволнованное лицо.

– Итак, на учебный центр действительно напали. Всех выживших мы перевезли сюда, и их, к сожалению, совсем немного. Уцелело всего с десяток человек, и то большинство ранены, – его слова, словно тяжелые бруски, падают на меня, впечатывая в землю. Отчаяние и страх за близких захлестывают меня окончательно.

– Вы не знаете, София и Пьер выжили? Девушка, светловолосая такая, невысокая, девятнадцать лет? И парень – черноволосый и полноватый, подросток, шестнадцать лет, любит в спецовках ходить? Скажите, пожалуйста, – я с мольбой в голосе прошу их. Боль тела уходит на второй план, поглощенная переживаниями за них. Карл внимательно вглядывается в мои глаза и со вздохом отвечает:

– Не знаю, парень, то ли ты настолько хороший актер, то ли действительно ошибка в базе. Я сам не выводил детей, Патрик должен знать. – Короткий взгляд на яростного здоровяка немного остужает последнего. – Ответь ему, а потом уже начнем задавать вопросы.

– Сейчас подумаю. Вроде бы был кто-то похожий… – патрульный не успевает договорить, как раздается приглушенный сигнал тревоги, будто идущий за пределами тюремной зоны и от того еле слышный. И почти сразу толчок, словно от мощного взрыва, слегка сотрясает здание. Глаза Карла расширяются, и он моментально вскакивает на ноги.

– Твою мать! Они снова на нас напали! Бегом, а этого закроем пока, – бросает он Патрику. Здоровяк торопливо кивает, одаривая меня напоследок взглядом, полным ненависти.

– Стойте! Ответьте мне, пожалуйста, про Софию и Пьера! Пожалуйста! – кричу я им в спину, но они игнорируют мои слова. Дверь с грохотом закрывается, и я остаюсь один, наедине со своими переживаниями и болью. С яростью бью по полу кулаком, пытаясь успокоить бушующее сердце. Черт! Что же такое! Как такое вообще могло произойти? Надеюсь, что с ними все хорошо. Но всего десяток из всех. Десять, и они ранены. Кто-то точно погиб…