Падение Горизонта - Алекс Шерман

Олешко еще одним плавным движением вдруг «перетек» на другую сторону хозяйского стола и занял место в кресле, положив меч на стол, кончик меча продолжал указывать на Майлза.

— С того, что я разговариваю с тобой сейчас один и без оружия. Если бы я хотел что-то с тобой сделать, я бы просто пустил сюда своих оперативников. Снайпер напротив, дверь простреливается — ты тут в ловушке. Залили бы тут все газом, или что-нибудь бы еще придумали, я в этом не разбираюсь, и взяли бы тебя теплым. Но, видишь ли, мы не убийцы, хотя моим людям и пришлось сегодня пострелять. И не законники, которым лишь бы разобраться как следует, наказать, кого попало, а непричастных наградить.

— А кто вы?

— Мы называем себя «Агентство», и наша цель — поддержание, скажем так, текущего порядка вещей и защита людей, человечества, как бы это пафосно ни звучало, от того, что может ему навредить. Я приведу пример. Ты — очень сильный боец. Один из лучших среди тех, что я когда-либо встречал. Тебе никогда не казалось это несколько… сверхъестественным?

— Немного. К чему ты клонишь?

— Я продолжу. Эшли очень хороша в компьютерах. В чем хорош Бао?

— Он прекрасно умеет убеждать.

— И тоже почти сверхъестественно, да? — Холлоран развел руками. — Вот видишь… и это правда, ваши умения действительно сверхъестественные. Вы можете то, чего не могут другие. Знаешь, весь мир вокруг нас — он как полотно, тонкий гобелен, отделяющий человечество от… много от чего. Странного. Восхитительного. Страшного. И цел он только потому, что люди верят в то, что он цел, понимаешь? Грубо говоря, самолеты, эти штуковины из стали и алюминия, летают только потому, что люди верят, что самолеты должны летать.

Русский мрачно наблюдал за собеседником, пальцы его правой руки барабанили по столешнице в опасной близости от рукояти меча.

— Но есть люди, которые могут с этим гобеленом… работать. Раздвигать нити, делать на гобелене складку… Люди, которые могут делать сверхъестественные вещи. Ты, Эшли… я. Мой напарник. Есть в этом две опасности: от излишнего напряжения гобелен может порваться, и через дырку в гобелене в наш мир может проникнуть… нечто. И вторая: люди, видя, что гобеленом можно манипулировать, теряют Консенсус — веру в текущий порядок вещей. И чем больше их эту веру теряет, тем тоньше гобелен и тем проще тому, что за ним, прийти в наш мир.

— Ну ты прям поэт. Что мне с того?

— Как я уже говорил, тебя подставили, повязали кровью и почти заставили вскрыть источник неизвестной инфекции в центре города. И сейчас у тебя только два выхода: либо пойти со мной и узнать, как устроен мир на самом деле, потом найти того, кто тебя подставил, и наказать. Либо сдаться, остаться тут и дожидаться штурмовой команды. Попытаться забрать с собой на тот свет как можно больше простых хороших парней и под конец все-таки отправиться на шесть футов в глубину, так и не узнав, кто тебя подставил.

Холлоран медленно встал, продолжая размеренно говорить, его правая рука ритмичными жестами поддерживала его слова.

— Думай, Игорь. Или ты найдешь того, кто играл тобой, как пешкой, и заставишь его заплатить — или пешкой и останешься. Пешкой, которую непонятно кто двигает с белого поля на черное. Выбор за тобой, и сделать его надо, пока я здесь. Сейчас я медленно достану сигареты и зажигалку, закурю, а ты думай, воин ты или пешка.

Майлз извлек из кармана брюк смятую пачку сигарет, подошел к окну, открыл его и закурил, повернувшись спиной к собеседнику. Пальцы его правой руки продолжали играть с зажигалкой, ее вращение завораживало и притягивало взгляд русского: тот даже барабанить по столу начал в ритм движений зажигалки.

В повисшей тяжелой тишине Холлоран докурил, открыл окно, щелчком направил окурок наружу и повернулся к столу:

— Время истекло. Ты со мной?

Игорь перестал барабанить и уставился на агента.

— И что теперь, наручники?

— Ну зачем наручники, мы же теперь почти коллеги.

Холлоран направился к выходу.

— Меч можешь взять, если хочешь, можешь оставить, у нас найдутся для тебя игрушки покруче. Как известно, самурай без меча подобен самураю с мечом — только без меча. Особенно, если у него есть пистолет. Главное, обнаженным в руках его не держи, а то парни у меня резкие. На пояс прицепи, что ли…

Русский понуро направился к выходу, но Холлоран остановил его перед самой дверью:

— Подожди. ЭТО АГЕНТ ХОЛЛОРАН, УБРАТЬ ОРУЖИЕ, МЫ ВЫХОДИМ. ПОВТОРЯЮ: СИТУАЦИЯ ДВАДЦАТЬ, КОД ЗЕЛЕНЫЙ, УБРАТЬ ОРУЖИЕ, НЕ СТРЕЛЯТЬ, ВЫХОДЯТ ДВОЕ БЕЗ ОРУЖИЯ. Вот теперь пойдем… коллега.

Белл медленно подошел к одному из саркофагов, рукавом пиджака отер иней с лицевого щитка устройства, после чего, мрачнее тучи, резко обернулся к напарнику:

— Да какого хера? Это уже все границы переходит!

— Не ори.

Холлоран направился к стоявшему поодаль ноутбуку.

— Что там?

— Эти «клеточные образцы»… Старик, это же дети!

— Какие дети? Где?

— Ну в саркофагах этих. — Белл дернулся по направлению к ближайшему устройству.

— Ты не врубаешься, Лаборатория ставила опыты на детях!

— Ну естественно, они же биологи.

Голландец, пристроившись на табурете и отвернувшись от Виктора, начал стучать по клавишам ноутбука.

— Смотри, тут все планирование операции этих уродов как на ладони. Мы молодцы, что их вовремя накрыли: они уже почти обошли защиту первого саркофага, тогда бы точно дерьмо влетело в вентилятор.

— Но это же дети! — голос Белла похолодел. — Нельзя вести исследования на детях!

— Они и так были инвалидами, овощами с поврежденным мозгом. Не жильцы. Если бы ты внимательнее читал материалы к операции, ты бы это знал.

Холлоран продолжал работать с ноутбуком, сейчас он извлек из внутреннего кармана пиджака какое-то устройство и присоединял его к своему трофею.

— А те исследования, которые проводили наши белые халаты, уже позволили снизить детскую смертность на пару процентов. Это сколько спасенных жизней? А сколько будет потом?

— Ты так ничего и не понял! — Виктор сорвался на крик и резко впечатал кулак в рядом стоящий стол. — Так просто нельзя, это же дети!

— Это дети, которые так и так не выживут. Но они могут спасти других детей, и наша работа — сделать так, чтобы этому никто не помешал, — голос Холлорана чуть дрожал.

— Так, значит?

За спиной Голланда раздался щелчок. Тот медленно встал и развернулся, глядя на Белла, направившего на него «Шепот». Пистолет щелкнул спусковым механизмом еще раз и еще, но выстрела не произошло.

— Я, кстати, соврал, — Холлоран медленно потянулся за своим оружием, голос его потерял дрожь и теперь твердо разносился по полупустому помещению, вызывая эхо. — Я уже встречался с этой моделью. Мне ее показывали на последнем спецкурсе повышения квалификации за Горизонтом — том самом, который ты проигнорировал. У нее, кроме интегрированного глушителя и нанитов для чистки и ухода, есть еще одна особенность, а именно опознаватель «свой-чужой». И без санкции Контроля этот пистолет не выстрелит в своего.