Искаженный мир – Одержимые - Марк Геннадьевич Кузьмин

И другие же слова вселили надежду и уверенность в сердца остальных.

Теперь все… будет иначе…

Глава 59

Прощай

Они сидели посреди пустоты, посреди ничего и в полной темноте.

Но в этой тьме они четко видели друг друга. Ведь все это происходило не в реальности, а лишь у них в голове.

— С Барти все будет хорошо, — с облегчением произнесла Крес.

— Угу… я рада, — Зенти вытерла слезы. — Я так боялась…

— Жалко папаню. Он был добрым… Я даже стала сама его как отца воспринимать.

— Я тоже. Вот значит, какого это, когда твои родители любят тебя.

Они лишь вздохнули, осознавая все, и на сердце было больно.

— Опасность все еще нависает над Барти. Мы должны защитить его.

— Как? У нас не осталось сил.

— Есть еще стимуляторы, — напомнила Крес. — С ними мы восстановимся и сможем сражаться. Какое-то время.

— А толку? Мы даже задеть Моргану не можем. Она слишком сильная, — опустила голову Зенти.

— Эй! Не смей сдаваться! Ты же всегда была нашим мотиватором! Неужели ты так легко позволишь ей убить Барти⁈

— Нет! — собралась она. — Не дам… Но что мы можем? Наших сил недостаточно.

— Да, это верно, — вздохнула Крес. — Наших сил недостаточно. Но…

— Но «она»… — закончила за нее фразу Зенти. — Ты уверена? Ты же знаешь, чего это будет нам стоить?

— Знаю, но… я люблю его, — призналась Крес. — И чтобы защитить его, я готова. А ты?

— Я… я… я… — с трудом пыталась найти в себе силы ответить Зенти. — Я… тоже люблю его…

— Тогда ты знаешь…

С этими словами она подошла к ней и взяла её за руку.

— Спасибо тебе за все, Зенти. Я рада, что все это время у меня была сестра пускай и в голове. Так я никогда не чувствовала себя одинокой.

— Я тоже, — на глаза навернулись слезы. — Я говорила о тебе всякое, но сама тоже всегда была рада, что ты есть у меня.

Они обнялись, крепко прижались друг к другу и почувствовали это. Единение.

И покой…

Они рассыпались на осколки держась друг за друга, словно тонущие вцепились в спасательный круг. Было очень страшно, но поддержка сестры давала им силы пройти этот путь до конца.

Слезы покатились по их щекам падая куда-то в пустоту…

— Надеюсь… та, кто придет вместо нас… также полюбит его, как и мы.

— Да, я уверена в этом.

— Прощай, Зенти, и спасибо за все.

— Прощай, Крес…

С этими словами они… перестали существовать…

* * *

— Черт! Черт! Черт! — ругалась Моргана смотря на происходящее. — У папы серьезные проблемы!

Тот получил дозу мощного токсина, который ему удалось сдержать, но все еще не вывести его из себя. В такой интенсивной битве, которую ему навязал Максвелл, он просто не сможет толком сконцентрироваться на этом. Его тело и разум сейчас не в том состоянии, чтобы делать несколько дел одновременно.

«Я… что мне делать?»

Нужно захватить симбионта и добить Живчика, но считала, что должна помочь отцу, ведь тот сейчас в тяжелом положении.

— ЧУШЬ! — крик Кадмуса словно нож разрезал реальность. — Это наивная и бесполезная чушь из прошлого мира! Этот мир живет по другим законам, и дети никогда не смогут догнать родителей! Они лишь чистый лист, и пока они с трудом заполнят одну страницу, ты, со своим опытом, уже напишешь десять! В лучшем случае — полезный инструмент!..

Эти слова…

Они… приносили боль.

Она не хотела их повторять, но каждое засело в её памяти и не отпускало. Она ощущала себя преданной, брошенной и… не правой.

«А что если исцеление не изменит отца? Что если он таким и останется?»

Гани и Бель ведь еще маленькие, а отец может посчитать их недостойными и…

«Нет! Это не так! Он так не поступит! Он…»

Но она больше не имела твердой опоры в своих словах.

Лишь самообман, которым больше не получалось прикрываться.

— Плевать! Сначала добью этих, а потом помогу отцу! — она решила не думать и просто выполнять приказ.

Запрыгнув на мост, она нашла лежащих Якоба и его сына, что были не в силах подняться.

Её рапира была готова сделать все. Добить Живчика, затем отсечь конечности у Бартлби, чтобы он никуда не сбежал. Симбионт не даст ему умереть, но руки и ноги отрастит не быстро, так что она успеет помочь отцу и вернуться.

— Прощай, — произнесла она, подняв оружие.

Удар!

— А⁈ — удивилась Моргана, когда что-то остановило её.

Чья-то рука схватила её запястье и не позволило достать до тела.

Подняв голову, она увидела рыжие волосы, что челкой скрывали глаза этой девушки.

— Ты? — удивилась Гамильтон.

Она была уверена, что вырубила её…

Удар!

Она вовремя среагировала, сконцентрировав металл перед собой, но атака нагинатой оказалась столь безумной, что её вместе с защитой просто несло назад, оторвав от земли. Древковое оружие при этом развалилось полностью на куски, что разлетелись во все стороны, вместе с частью защитного металла.

Моргана извернулась и приземлилась на ноги.

— Какого⁈ — только и сказала она, подняв голову.

И тут же увидела эту рыжую бестию перед собой, когда та с широко распахнутыми глазами и широкой улыбкой оказалась рядом с ней вооружившись гибким копьем-хлыстом, что обрушился сверху.

— Хе-хе!

Вовремя уклонившись, она спаслась от острия, что разорвал мост и часть стены.

Острие застряло в стене, и рыжая одним движением подтянулась к нему по веревке и встала ногами на стену, приклеившись Паучьим Шагом.

Это оказалось столь неожиданным, что Моргана просто растерялась.

— Я — Кресзентия фон Крюгер, никому не позволю обижать близких мне!

Что-то было в ней не так. Здорово не так. В ее стойке не было расхлябанности «ловкой девочки», но при этом и скованности «рыцарши» тоже не ощущалось.

И эта сила… Чтобы достичь такой силы, ей надо было снять ограничения с тела до той степени, до какой Моргана не осмеливалась сама. Или до края обдолбаться мощными стимуляторами.

— Никак, совсем крыша поехала? — фыркнула брюнетка. — Ты которая из них сейчас?

— Никакая, — как-то вымучено усмехнулась она. — Я… одна. Теперь навсегда.

Рыжая покачала головой.

— Можешь звать меня… а, как хочешь! Теперь это не имеет значения!

* * *

Легкость…

Она сейчас ощущала невероятную легкость во всем теле.

Никогда прежде ничего подобного не было с ней, и она была просто переполнена энергией. Боль от ран не беспокоила её, и все усилия, кто она прилагала, зажимая раны психокинезом, сейчас казались ничем. Она