Гиперсеть - Василий Головачев

– За что они тебя столь сурово? И вообще, как ты оказался на территории части?

– Наш способ возвращения из «буферной зоны» несовершенен, – сказал Утолин, растирая запястья рук. – После взрыва гранаты меня вышвырнуло точно в коридор штаба. До сих пор не знаю, почему. А так как я числюсь в бегах…

– Ясно. Хорошо, что мы успели вовремя. Тебя везли на аэродром?

– Хотели переправить в штаб округа в Волоколамске. – Утолин оглянулся. – Спасибо, что вспомнили обо мне. Нам надо держаться вместе, ибо только мы знаем, что происходит, и только мы сами можем постоять за себя и что-то изменить. Никто иной помочь нам не сумеет.

– Кир… – сказала Лилия.

– Что? – покосился на неё сосредоточенный Кирилл.

Она помолчала, откинулась на сиденье, глубоко вздохнула.

– Нет, ничего…

Утолин усмехнулся, посмотрел на водителя:

– Поздравляю, полковник. Похоже, ты времени даром не терял. А я, наивный, полагал, что у меня были все шансы завоевать сердце этой женщины.

Лилия покраснела, ответила сердитым взглядом на взгляд Кирилла и грозно сдвинула брови.

– Игорь, мне не нравятся твои шутки!

– Понял, – тотчас же откликнулся Утолин, – больше не буду. Прошу не обижаться, это во мне иногда просыпается человек.

Кирилл с интересом глянул на спутника:

– Интригующее заявление, капитан. Кто же ты на самом деле?

Утолин улыбнулся.

– Как поётся в известной песне: «В этом мире я гость непрошеный». А вообще-то я всего лишь телесно проявленный процесс. Подпрограмма более высокого ранга, чем обычный человек. В своем мире я был оператором контроля.

– Что значит – телесно проявленный процесс?

– Это значит, что я, оператор иезода контроля Ювинга, внедрил свою психоматрицу в биопроцессор… э-э… в тело человека по фамилии Утолин. То есть проявил себя в вашей метареальности. Такое объяснение вам доступно?

– Вполне, хотя я не совсем понял, почему ты называешь тело человека биопроцессором.

– Потому что так оно и есть. Ваше тело представляет собой социально ориентированный биологический процессор или самоподстраивающуюся подпрограмму, носитель интеллекта.

– Интересная версия, – хмыкнул Кирилл. – Я такой ещё не слышал. Что же ты в таком случае оплошал, если являешься подпрограммой более высокого ранга? Не смог убедить своих коллег отпустить тебя? Или сбежать?

Утолин не обиделся.

– Я перестал быть «богом сетей», а мой процессор, то бишь тело, требует дополнительной интенсивной настройки – информационной, энергетической и силовой. Когда вы меня освобождали, я как раз этим и занимался. В принципе я бы освободился и сам.

– Вот тебе высшее существо во всей красе, – с нарочитым осуждением проговорил Кирилл, выезжая на шоссе и прибавляя скорость. – Мы его спасли, а он даже спасибо не сказал… Елепроявленный процесс.

– Пардон, – поднял руки Утолин. – Спасибо!

Кирилл и Лилия одновременно засмеялись. Потом Кирилл увидел догонявшую их машину дорожно-патрульной службы и посерьёзнел. Ещё больше увеличил скорость.

– Быстро они нас вычислили! Жаль, что моя «двадцатая» не ездит быстрее ста пятидесяти.

– Ничего, с гибэдэдэшниками мы справимся, – спокойно сказал Утолин. – Вполне может быть, они просто догоняют явного лихача, без всякой связи с моим освобождением. Нам бы только добраться до моей квартиры…

– Где ты живёшь?

– Мой «процессор» живёт недалеко от Речного вокзала. За Кольцевой повернём направо и сразу под мост налево. Останови, поговорим с мусорами.

Кирилл прижал машину к тротуару. Бело-синий «Форд» дорожного патруля с воем обогнал «двадцатку», встал впереди. Из него вышли двое инспекторов, и у Кирилла отлегло от сердца. Двигались инспектора неторопливо и уверенно, не хватаясь за оружие, видя в пассажирах задержанной машины лишь нарушителей правил дорожного движения. Если бы они получили приказ задержать их, они действовали бы гораздо жёстче.

– Мы спешим по делу, – веско сказал Кирилл, предъявляя удостоверение. – Кое-кого надо догнать. Прошу расчистить трассу до Речного вокзала.

Лейтенант-инспектор глянул на фото Тихомирова, козырнул, вернул документ.

– Обеспечим, товарищ полковник.

Инспектора вернулись к своему «Форду», тот включил мигалки и сирену, двинулся вперед. Кирилл последовал за ним.

– Хорошая мысль, – одобрительно проговорил Утолин. – Теперь даже если они получат по рации приказ задержать зелёную «двадцатку», то не сразу сообразят, что это мы.

Лилия с облегчением вздохнула.

– Господи, так не хочется убегать, прятаться и защищаться!

Мужчины оглянулись на неё, посмотрели друг на друга.

– Где-то по большому счёту она права, – сказал Кирилл. – Никогда не думал, что попаду в такую историю! Да ещё при этом буду бегать от киллеров как заяц.

– Может быть, она и права, – меланхолически отозвался Утолин. – Хотя существует пословица, что женщина не права до тех пор, пока не заплачет.

Кирилл улыбнулся.

– Спелись, шутники! – с высокомерным сарказмом проговорила Лилия. – Вам бы в театре эстрады работать!

– Это мысль, – согласился Утолин. – Вот избавимся от корректирующих программ и пойдём в артисты.

«Форд» свернул под мост, выехал на улицу, ведущую к Речному вокзалу, и Утолин сказал:

– Мигни ему.

Кирилл посигналил фарами. Патрульная машина остановилась. «Двадцатка» поравнялась с ней.

– Благодарим, парни, – сказал Утолин, опустив стекло. – Дальше мы сами.

Инспектора ГИБДД помахали им руками, выключили сирену.

Утолин посмотрел на Тихомирова:

– Самое время менять транспорт. Твоя красавица безнадёжно засвечена. Сворачивай во двор, бросим её там.

– Бросим… Я, между прочим, за неё немалые деньги платил.

– Останемся живы – я тебе иномарку подарю.

– А как же Лаврик? Я собирался ехать к нему…

– Машину найти не проблема, а на твоей нас остановит ближайший же пост. Сворачивай налево, в переулок. До моей квартиры недалеко, пешком дойдем. Триста метров – не деньги.

Кирилл послушно свернул в переулок между домами и загнал машину во двор какого-то пакгауза. Вышел, помог Лилии, с грустью обошёл машину кругом. Женщина понимающе кивнула, оценив его настроение, и слабо погладила пальцами его ладонь.