Семь клинков во мраке - Сэм Сайкс

Я развернулась, намереваясь улизнуть по другому мосту, и успела сделать ровно десять шагов. И вспомнила, что мне ничего не дается легко.

Я споткнулась. И когда, опустив взгляд, увидела расцветающее под пяткой пятно тени, было уже поздно. Черные щупальца, вылетев, зазмеились по ногам, талии, обвили меня, прижали мне руки к телу. Я зарычала, пытаясь высвободиться, Какофония вторил жаром в ладони.

– Надо же. – Картрин приблизился и хмыкнул – оскорбительно равнодушно. – Сэл Какофония в одном городе со мной? – Я знала, что за маской он ухмыльнулся. – Лирика, достойная оперы.

– Да опере не бывать такой гнусной. – Я снова с рычанием дернула путы. – Ты же понимаешь, что это охереть как странно? Щупальца эти твои?

– Тенехваты, а не щупальца.

– А, ну да, тогда ни капли не странно. – Я фыркнула. – Тупой ты кусок…

– Молчать. – Картрин поднял клинок. – Судя по кровавой бойне вокруг, я ожидал увидеть более серьезного противника. Инферно, быть может. Или Бурю.

– Буря мертв, мудила, – ощерилась я. – Если хочешь узнать, как это вышло, убери свои сраные чары и давай сразимся.

– М-м-м. Типично. Оголодавшие псы поглощают друг друга. Вы, предатели, удручающе однообразны. – Картрин осторожно взял меня за подбородок одной рукой, а второй приставил клинок к моему животу. – В высшей степени предсказуемы, сколько бы крови ни пролили.

Если у меня не было времени с ним драться, то ясен хер его не было на выслушивание его выпендрежа. Кожу закололо холодом, клинок стал еще ближе. Я затаила дыхание, стиснула зубы, слегка наклонила Какофонию.

«Ну же, мудила, давай, – рычала я про себя. – Давай, еще совсем чуток».

Но увы.

Картрин отодвинулся.

Его глаза вылезли из орбит; на шее сомкнулась огромная рука и вздернула его в воздух, заставляя дергаться и задыхаться. Это несколько мешало ему сосредоточиться, и чары рассеялись, щупальца разжали хватку. Я отступила, потрясенно глядя на происходящее. Кальто, однако, оставаясь убийственно спокоен, сжал пальцы на горле судьи чуть крепче.

И оно хрустнуло.

Кальто уронил обмякшее тело на землю, переступил через него.

– Все это начинает утомлять, Какофония.

– Я тут ни при чем, – заметила я, направляя на него револьвер. – Мог бы и дальше в сраной воде сидеть.

Ухмылка Какофонии не заставила его даже вздрогнуть. Он шагнул ко мне, а я отступила, взводя курок. Кальто раскинул руки в стороны, обнимая бушующую вокруг нас кровавую бойню.

– Узри разруху, что ты учинила, – проговорил он. – Само твое присутствие сеет гибель и хаос.

Может, это было обвинение. Может, это было восхищение. Мне хотелось сказать, что не ему меня поучать – человеку, который ломает все вокруг своими шагами. Но краем глаза я все время видела вспышки выстрелов, распростертые на улицах тела, груды дымящегося щебня.

И в моменты тишины между вдохами я слышала тонкий голосок, который твердил, что Кальто прав.

Я пыталась его заткнуть. Заглушить колотящимся сердцем, шумящей в ушах кровью. Кальто не прав. Люди ушли – я об этом позаботилась. И я спасу город. Я все исправлю.

– Враги Революции!

Но вскоре я перестала слышать не только тот голосок, но и все остальное.

– Настал ваш судный час!

Все заглушил зычный рев. Скрежет шестерней. Грохот железных ног, крошащих камень.

– Узрите ответ на ваше безумие.

Кальто широко раскрыл глаза, глядя на что-то над моей головой. Я рискнула развернуться. И, когда увидела свой ужас, отраженный в гладком панцире Паладина, я поняла.

Я не просто в переплете.

Я в полной, глубокой заднице.