Фронтир - Яков Литвинов

Колокольчик над дверью зазвенел, и тяжелая дубовая дверь открылась.

– Папаша, – поприветствовал старого друга Винсент.

– Парень, – сказал тот, пытаясь сохранить невозмутимый вид, хотя по его голосу было слышно, что он рад внезапному визиту. Он перевел взгляд на Ахимаса. – Вот уж не ожидал снова тебя здесь увидеть, эспер.

– В этот раз я просто пришел отдохнуть, – ответил Ахимас с улыбкой.

Они прошли внутрь и сели за барную стойку. Папаша окинул взглядом Винсента:

– Ну и ну. Если бы ты не подал голос, я бы сначала тебя и не узнал. Прилично одет, подстрижен, причесан. Прямо на деда похож стал в его лучшие годы. Отец твой вечно лохматым и растрепанным ходил.

– У меня вопрос, – сказал Ахимас. – Почему он называет тебя Папашей, если вы не родственники?

– Потому что я Папаша.

Больше тот не сказал ничего. Ахимас, очевидно, ожидал услышать что-то еще, но Папаша просто молча смотрел на него. Он перевел взгляд на Винсента, но у того было точно такое же выражение лица. Им обоим ответ казался ясным и исчерпывающим.

– Понятно.

– Что вам налить?

– Мне как обычно. – Винсент протянул свою флягу. – Ну и «Бешеного пса».

– Мне тоже виски. Без льда.

Папаша стряхнул пепел с сигареты, налил два стакана виски и наполнил флягу Винсента из картонного пакета.

– Чего это вас, двух задохликов в костюмах, сюда занесло? В вашем районе весь кофе выпили? – Папаша рассмеялся.

– Просто решили поучиться мужеству у профессионалов, – ответил Винсент.

– Да. А ты, оказывается, тоже шутить умеешь, а не только сквозь зубы говорить.

– Это на него девушка так повлияла.

Винсент толкнул Ахимаса коленом в ногу.

– Хо-хо. Приличная работа, девушка, друзья. Всё, пропал наш Винсент. Утонул в пучине обычности и повседневности.

Ахимас улыбнулся, но какой-то странной улыбкой, немного злой, немного желчной. Винсент замечал за ним что-то такое во время их с Кендзо споров.

– Почему же ты не пригласил свою девушку сюда? Неужели ты меня стесняешься?

– Нет. Мы договорились, что она приедет сюда чуть позже и мы поедем куда-нибудь в южную часть Города. Она, кроме центра и своего района, почти и не была нигде.

– Раньше люди ездили в другие страны, а теперь в пригороды.

– Так важно с кем, а не где.

– Тем более надо искать что-то красивое и интересное в повседневном и окружающем, – дополнил Ахимас.

– Сам-то давно из бара выходил?

– Каждую ночь выхожу.

– Правда? И что делаешь?

– Иногда сижу на крыше и пью пиво, слушаю радио. Иногда дочку проведываю.

– У тебя есть дочка?! – Винсент поперхнулся виски.

– Да. Старше тебя.

– Почему ты никогда не говорил про нее?

– Ты не спрашивал.

– Где она? Чем занимается?

– Здесь, в Городе. Чем занимается, я так сам до конца и не понимаю. Где-то в БЛК работает. Черт их там разберет, всех этих менеджеров и специалистов.

– Где ее мать?

– Вместе с ней.

– А почему ты живешь не с ними?

– Не то чтобы я хотел жить без них, просто так вышло. Всякое же бывает, никогда не предугадаешь.

Папаша повторил им виски, заодно налив стакан и себе, и закурил новую сигарету.

– Почему вы так много курите? – спросил Ахимас.

– У меня гонки с самим собой. Смотрю, что быстрее меня убьет – цирроз или рак.

– Обидно будет, если на голову упадет что-то с крыши.

– Да, пожалуй. Винс, ты сам-то хоть раз на нашей крыше был?

– Нет. Как-то не довелось.

– Пойдемте. Всё равно никого сейчас нет, так что закроюсь пораньше.

Папаша вытащил из холодильника банку пива, закрыл входную дверь и провел их через подсобку и эвакуационную лестницу на крышу. Винсент впервые побывал в подсобке, где он краем глаза заметил посреди кег с пивом и ящиками крепкого алкоголя небольшую каморку с кроватью и почти пустым столом. До этого он никогда не задумывался о том, где живет Папаша и как выглядит его комната. Она оказалась маленькой и пустой.

С крыши открывался вид получше, чем из квартирки Винсента. Если из его окна было видно только соседние дома и немного огни центра, то здесь была видна как компактно застроенная округа, так и величественный центр. Солнце уже заходило, но пока лишь окрасило всё в нежные желтые цвета, а не в огненно-оранжевые.

Папаша сел на раскладное кресло, которое у него тут стояло всегда, поставил на столик рядом свой телефон, включил радио и начал смаковать пиво. Из динамика заиграл старый джаз в плоховатом качестве.

– Старая музыка – как хорошее вино. С несовершенствами только лучше.

– А здесь уютно, – сказал Ахимас.

– Угу. Самое уютное место в Городе как по мне. Практически лужайка у дома, только вид поинтереснее. На соседних крышах тоже кто-то свой уголок обустраивает. Можно сказать, у нас тут такой загородный клуб для пенсионеров.

– Крыши недооценены.

– Потому что все забьются как крысы по своим норам и носа оттуда высунуть не хотят. И ладно, если еще повезло свою квартиру иметь. А если живешь в корпоративном общежитии или койко-место арендуешь? Я вообще не представляю, как можно там находиться.

– Думаю, эти люди чувствуют себя там спокойнее и защищеннее, – сказал Винсент. – У них такая жизнь, что им не до меланхолично-созерцательного отдыха. Мне бы самому было тошно смотреть на то, как жизнь проходит мимо.

– Им бы тоже не помешало остановиться, сделать паузу и, может, переосмыслить что-то.

– Разве плохо стремиться к лучшему? Пускай и жертвуя многим?

– Не плохо и не хорошо. Может, это просто не для них. Зачем ставить что-то одно выше другого, если можно и то, и то просто поставить рядом? Можно вкалывать на паршивой работе с переработками, жить в общаге с такими же страдающими работягами, бесконечно учиться, чтобы когда-то потом у тебя, может быть, был бы свой дом и еда. В то же время построить себе дом и выращивать еду может и крестьянин где-нибудь в глубокой провинции Империи Двух Солнц. Итог будет примерно один и тот же, но кто-то будет счастлив, а кто-то нет.

– У крестьянина нет амбиций.

– А откуда берутся амбиции? От сравнения себя с другими. От зависти. От желания быть лучше по сравнению с кем-то. Но на самом ли деле это то, что нужно тебе самому, а не то, что тебе навязали? Вот чтобы разобраться в этом, и надо сделать паузу, остановиться и подумать.