Экстр - Дэвид Зинделл

Логика судьбы Эде была непреложной и всеобъемлющей.

Данло видел, как священное кибернетическое тело Бога заполнило сорок миллионов космических световых лет, поглотив Андромеду, Дракона и другие галактики ближнего скопления. Затем настала очередь Девы, Гончих Псов и так далее, и так далее. Звездные скопления представляли собой сферы диаметром полмиллиарда световых лет, и казалось, что во вселенной им несть числа. Но в конце концов Эде, преодолев черные пустоши пространства и времени, поглотил каждую звезду, каждую частицу материи и каждый бит информации во вселенной. Эде и вселенная, по слову Алгоритма, стали единым целым.

И Данло наряду с миллиардами Архитекторов, стоя на своем виртуальном берегу вне пространства и времени, стал свидетелем этого завершающего чуда. Вся Вселенная на его глазах приняла форму сверкающего черного куба, воистину вечного космического компьютера, который был Богом Эде и ничем более. Данло знал, что это так, ибо вслед за этим свершилось последнее преображение. Куб, почти бесконечный, начал светиться изнутри. Свет разгорался все ярче и завершился страшной, ослепившей глаза вспышкой. Прозрев снова, Данло увидел, что вечный компьютер, который был Богом Эде, исчез – или, скорее, трансформировался в знакомый сияющий лик Николоса Дару Эде, заполнивший собой всю вселенную. Он, этот лик, и был вселенной. Ибо сказано в Алгоритме: “И Эде сопрягся со вселенной, и преобразился, и узрел, что лик Бога есть Его лик”.

Контактная церемония подошла к концу. Харра провела Архитекторов по другим страницам Алгоритма, но уже не столь глубоко. Данло вернулся в контактный зал Храма, где он (виртуальный он) стоял на коленях среди Архитекторов в белоснежных кимоно. Харра своим сильным голосом перечислила восемь обязанностей Архитектора: вера, послушание, медитация, проповедь, паломничество, очищение, контакт и преображение. Она напомнила о Четырех Великих Истинах, открытых Эде: истине зла и страданий, истине возникновения зла из негативных программ, входящих в природу вселенной, истине побеждения этого зла путем написания новых программ и последней истине, гласящей, что написание таких программ возможно лишь через выполнение Восьми Обязанностей, то есть через самого Эде.

Церемония завершилась повторением обета послушания и символа веры. Этих слов Данло не произносил, но присоединился к остальным, когда Харра призвала всех помолиться о мире и совершить безмолвную медитацию. Проделав это, он снова оказался на молитвенном коврике у себя в комнате, снял шлем и подивился страшной силе религии, известной как эдеизм.

На следующий день после контактной церемонии Харра пригласила Данло позавтракать с ней в ее утренней комнате.

Двое служителей с добрыми лицами – тоже, видимо, Харрины внуки – проводили его в эту красивую комнату, полную цветов и солнца. Харра, все еще в парадном кимоно, встретила его приветливой улыбкой. Они обменялись низкими поклонами, и она провела его к восточному окну, где был накрыт пластмассовый столик. Харра отпустила служителей, сказав, что желает остаться с Данло наедине. Они посмотрели на Данло как на опасного зверя вроде тигра, однако удалились. Данло выдвинул для Харры стул и сел сам.

– Мы любим эти утренние часы, – сказала она.

Данло посмотрел в окно на океан. Даже загрязнение среды не могло до конца испортить этот ясный день. Световая дорожка бежала по воде до самого восходящего солнца.

– Да, просто великолепно, – согласился он.

– Не хотите ли сока? – Харра учтиво дождалась утвердительного ответа и недрогнувшей рукой разлила по пластмассовым чашкам из пластмассового кувшина странный зеленый напиток.

Ее движения были точными, но плавными, как будто она наблюдала за собой со стороны и судила о своей фации – или ее отсутствии – по самым высоким меркам.

– Эти милые юноши оставили нас, – сказала она, – но нам ведь ничего не грозит, правда?

Данло, не совсем поняв, к кому относится это “мы” – к ним обоим или к ней одной как к Святой Иви, – улыбнулся и в свою очередь спросил:

– Разве может кто-то быть уверен, что ему ничего не грозит?

– Мы заметили, – улыбнулась в ответ Харра, – что вы ответили на мой вопрос вопросом.

– Прошу прощения, благословенная Иви.

– Благословенная Иви, – медленно повторила она. – Все дети Церкви обращаются ко мне “Святая Иви” или “Иви Харра”, но “благословенная” мне тоже понравилось.

– Правда?

– Как же иначе? Вы говорите это от всего сердца, и ваши глаза поют. Вы можете обращаться ко мне так, если хотите, – но только когда мы одни.

– Значит, мы еще будем беседовать наедине, благословенная Иви?

– Почему бы и нет? Или вы и в самом деле так опасны, как утверждают некоторые мои советники?

– Кажется, и вы, благословенная Иви, любите отвечать вопросом на вопрос.

На это Харра тихо засмеялась и прикрыла глаза, прежде чем взять чашку с соком, как будто произнесла про себя короткую молитву.

– Да, возможно. Но мы заметили, что вы так и оставили без ответа наш первый вопрос.

– О том, опасен ли я?

– Да. Мы все желали бы это знать.

– Но зачем мне отвечать на это, благословенная Иви, если вы уже знаете ответ?

– Знаем?

– Да. С того момента, как мы встретились глазами в Храме мы сразу поверили друг другу, – Не странно ли это? – кивнув, произнесла Харра. – Мы в самом деле поверили вам, но теперь нам следует решить, должны ли мы верить своему первоначальному чувству.

– Физической опасности я для вас не представляю.

– Мы тоже так думаем.

– Но я могу быть опасен для вашего общественного положения. Для вашего сана.

– Как хорошо вы понимаете то, чего наман понимать не должен!

– И еще я опасен для вашей веры. В этом Бертрам Джаспари был прав.

Харра отпила еще глоток и улыбнулась Данло.

– Мы тоже это почувствовали. Ваша вера очень отлична от нашей.

– Я, собственно, ни во что не верю. На вселенную надо смотреть с не защищенным верой разумом, правда?

– Это, возможно, самая опасная вера из всех, какие есть.

– Но это не совсем вера. Это отношение… к сути самой веры.

– О да – вы действительно человек опасный, – почти смеясь, сказала Харра. – Поэтому, возможно, мы и пригласили вас сюда.

– Чтобы испытать свою веру?

– Как хорошо вы все понимаете! И как хрупка должна быть вера, если она ломается при первом же испытании.

– Я не верю, что ваша вера может сломаться.

– Время покажет. – Тут Харра заметила, что Данло не притронулся к соку. Верховный Архитектор Вселенской Кибернетической Церкви прежде всего была бабушкой, которая заботилась о том, чтобы ее внуки хорошо ели. – Это сок тасиды, – сказала она. – Вам нравится?