Живой проект - Дарья Еремина

Следующий день был рабочим, но Михаил в офисе так и не появился. Он снимался для рекламного ролика Найк. Режиссер объяснил раскадровку, Михаил не ожидал сложностей. Постоять перед прыжком, прыгнуть, поплавать несколько сот метров, потом еще раз постоять под софитами спиной, а затем лицом к камерам. Но Михаил не ожидал, что будет столь непривычно тяжело. Он жутко продрог, проголодался и устал уже к обеду. Никто не смог отнять у него сигарет и во время очередного, и так редкого для него перекура, в бассейн зашел Верблюдов.

— Как дела?

— Хорошо, Верблюдов. Мне кажется, или у вашего оператора оборудование начала века?

— Ну…  сейчас так модно. Это особый эффект! Сам потом увидишь, — подбодрил Верблюдов.

— Не пудри мне мозги, Верблюдов…  так и скажи, что мстишь за вытащенные из тебя деньги.

— Хватит курить, Михаил Юрьевич! — режиссер вытянул руку вперед, поторапливая. — Вы согрелись? Прыгните еще несколько раз.

— Еще?!

— Как хорошо, что я приехал, — промурлыкал Верблюдов. — Еще не представлялся случай наблюдать, как ты кого-то слушаешься.

На следующий день Михаил с головой был погружен в финансовые отчеты. В очередной раз, потянувшись за сигаретой и услышав щелчок зажигалки, президент с удивлением поднял взгляд на посетителя. У стола стоял Джоффри, директор «Foodstuff Synthesizing».

— Люда, вы на месте? — Михаил поднял голос.

— Да, Михаил Юрьевич!

— У тебя была открыта дверь. Я решил зайти, — усмехнулся Джоффри, присаживаясь на ближайший стул.

— У меня всегда открыта дверь, Джоффри. Но за эти пять лет у вас ни разу не возникало желания зайти, — Михаил снял иночи и придвинул пепельницу. — Если вы пришли сообщить, что собираетесь покинуть компанию, мне не останется иного выхода, как в окно.

Джоффри громко рассмеялся. Из его массивной груди разносились мощные раскаты искреннего веселья. И чем дольше он смеялся, тем серьезнее Михаилу казалась истинная причина его прихода.

— Если ты это понимаешь…  — его белоснежная улыбка на полном черном лице походила на улыбку с рекламного проспекта, — я рад, что ты это понимаешь.

— Я всегда это понимал. Так…  что же?

— Нет, я не планирую покидать корпорацию. Вся эта суета вокруг «Живого проекта» практически не затрагивает мое направление. Да и если бы затрагивала, что я — крыса?

— Отрадно слышать…  — Михаил видимо расслабился.

— Пойдем со мной, Миша.

— Джоффри, мне лестно ваше внимание, но у меня куча работы.

— Твоя работа ведет в окно, — обернулся глава «Foodstuff Synthesizing». — Я предлагаю выход в дверь. Ты же не будешь со мной спорить?

— Пожалуй, не буду.

Сунув иночи в карман, Михаил пошел за негром.

— Оставь это все, Миша. Корпорация не рухнет, если ты на пару часов отключишь связь.

На выходе к Михаилу присоединились живые проекты и Вася. Шли последние дни сентября. Все ждали бабьего лета, а выпал снег. Джоффри ступал по воздушной белой пелене, оставляя следы изящного узора с подошв своих туфель. Михаил вспомнил о пальто, но тут же предпочел забыть о нем.

— Садись, малой, прокачу на своей зайке, — Джоффри скрылся в низкой белой машине. Михаил прошел вперед, чтобы посмотреть марку невиданной прежде красавицы, а затем уселся рядом с коллегой. — Нравится?

— Она прекрасна.

— И это одна из причин, по которым не стоит выходить в окно, — улыбнулся негр и завел двигатель. Машина мягко заурчала и Михаил пристегнулся.

— Я никогда не думал об этом, на самом деле.

— Я знаю. Иначе ты выбрал бы для себя нечто…  прекрасное, — Джоффри снова смеялся, выруливая со стоянки, — и выбирал бы постоянно…  вновь и вновь! Чтобы слышать ее шепот: ты успешен, Миша. Чтобы все эти чертовы лошадиные силы урчали тебе из-под капота: «Ты это заработал!»

— Я никогда не думал выходить в окно, Джоффри. И меня устраивает машина, на которой я езжу.

— Ок, — его излучающая жизнелюбие улыбка была непробиваема. Михаил почти завидовал способности этого человека радоваться. Казалось, он получает удовольствие даже от своих следов на свежем снегу.

— Куда мы едем?

— В мой клуб. Ты любишь джаз, Миша?

— Нет, я не слушаю музыку. У меня нет на это времени.

— Это очень печально, Миша, — Джоффри кинул взгляд на Михаила, — я сыграю для тебя. Михаил привычным движением отодвинул манжету, но часов там не оказалось.