Центурион - Елена Долгова

Она выпила всю кружку до дна, легла на койку, не снимая сапог (шнурок так и остался незавязанным), потом закрыла глаза, но не увидела Холодной Пустоты, вместо честной черноты Космоса вокруг колыхалась бесцветная мгла. Серые нити наподобие пучка водорослей прикрепились к рыхлому основанию без формы и названия. Джу знала – нити радуются, их скрученные концы жадно шарили в киселе тумана.

– Это же не Лимб. Нет! Не надо! Я передумала! – она пыталась кричать, но голос потерялся, поглощенный безвидным маревом. Стриж ушел навсегда. Вокруг не было ничего, кроме пустоты, холода и страдания. Туман скручивался кольцами.

– Нет…

Серые нити, удерживаемые основанием, упруго качнулись и потянулись, приглашая Белочку подойти поближе.

Они очень долго ждали и, наконец, получили свое.

* * *

– Командир, что-то не так?

Стриж вскинул голову, широколицый охранник топтался на пороге.

– Все в порядке, Миша. Ты проводил гостью?

– Давно ушла. Если явится снова – выставить без доклада?

Консул с удивлением уставился на собственного телохранителя.

– Нет, конечно. Все остается как обычно.

Миша смущенно убрался за дверь, Стриж тщетно попытался успокоиться – иррациональная тревога не отпускала. “В конце концов, через реку она не пройдет, ее не пропустят охранные отряды.”

Он попытался заняться делами, буквы складывались в слова без смысла. Пасмурные сумерки без спешки опутывали Арбел, скоро почти совсем стемнело. Фонарь куда-то исчез.

– Миша!

– Я здесь, командир.

– Я уйду, ненадолго. За мною следовать не нужно. Если кто-нибудь явится, скажи им…

– Что прием давно окончен. Пусть выметаются до утра.

– Вот именно, так и скажи.

Стриж вышел в совсем новую, едва народившуюся ночь. Невидимые в темноте тучи заволокли небо. Звезд не было, но не было и дождя. Еще ни одна капля влаги не упала на землю, пахло пылью, выбитой ногами сухой травой, где-то в отдалении хрипели псы. Через некоторое время звуки грызни сменились переливчатым низким воем. В доме по соседству вспыхнул неяркий свет и отворилось окно.

– Пошла вон, проклятая!

Неясного вида неряшливый предмет пролетел в темноте у самого виска Стрижа и с шумом бухнулся в бурьян. Дезет повернул прочь, отыскивая потерянную дорогу, белое пятно вынырнуло из темноты и едва не врезалось в консула северо-востока.

– Минна? Как Нина?

– Нина спит, с ней все в порядке. Я искала вас, мастер Стриж, меня прогнала охрана.

– Что-то случилось?

– Леди Джулия ушла к себе и закрылась, на стук не отвечает.

Стриж помедлил. Оцепенение безветрия накрыло Арбел, но где-то в самой вышине, наверное перемещались упругие струи воздуха – в сплошной пелене туч вдруг открылось рваное окно. Селена-прим была огромна, ее оранжевое сияние высветило стены из пластикофанеры, сухую колею дороги, прекрасное, утонченное тревогой лицо Минны.

– Пошли.

Они шли, потом побежали. Стриж преодолел невысокий порог и с силой ударил в непробиваемые доски. За дверью мертво молчали.

– Засов задвинут изнутри.

– Мастер, Стриж, там, внутри, плохо.

Дезет бегом обогнул маленький дом – узкое окно глядело в ночь бойницей. Он снял куртку, обмотал руку и разбил стекло, осколки рухнули в истоптанные заросли шарообразных цветов. Щель окна не пропускала Стрижа, в темноте комнаты сначала не удавалось разглядеть ничего, потом оранжевый отблеск Селены выхватил из темноты угол стола, пустой стакан…

– Минна!

– Что там, мастер Дезет?

– В окно не пролезть. Быстро, топор!

– Так что там?

– Ломаем дверь. Она из двойного дуба, иначе не справиться.

Крестьянка кивнула, не прося объяснений и шарахнулась в сторону крошечного сарайчика. Дезет вернулся на крыльцо, изо всех сил – бесполезно – толкнул тяжелую створку.

– Разум Милосердный, ну только не это…

Пронзительно, остро и зло звенели цикады. Пахло раздавленной сапогами полынью. “Откуда здесь полынь?”.

– Нет. Нет и нет, только не это, – он повторял одно и то же, мучительно понимая – поздно.

Минна белым пятном вынырнула из темноты.

– Топора в сарае нет.

Стриж схватил женщину за плечи и, встряхнув, развернул прочь.

– Во всей проклятой деревне нет топора?! Не верю! Беги и найди. Постой… Не найдешь инструмента, принеси излучатель.

Он вернулся на крыльцо, Минна уже исчезла, словно белый лоскут, сорванный с места крутящимся вихрем, Стриж налег на дверь изо всех сил – тяжелый засов выдержал, не дрогнув. Тогда иллирианец отступил на несколько шагов и с размаху ударил в дверь плечом. Потом еще раз – ему показалось, что хрустнула кость. Ушко стального засова подалось и со стуком отлетело, не выдержали забитые в дерево гвозди. Стриж влетел внутрь единственной комнаты, с размаху врезался в стол.

– Джу!

Он пошарил в прореженной оранжевыми бликами Селены темноте, наткнулся на койку, нашел неподвижное тело. Руки Белочки оказались холодными и твердыми на ощупь.

– Минна! Минна! Быстро, зови врача! Приведи сюда Хэри Майера…

Дезет уже забыл, что сам отослал сноху Фалиана, он отыскал в темноте и с третьей попытки, безжалостно ломая хрупкие спички, зажег свечу. У мертвой Джу были безнадежно ледяные пальцы и каменно-белое, точеное, словно бы еще присыпанное сверкающей мраморной пылью лицо. Ниточка пульса на запястье не прощупывалась. Стриж нашел сонную артерию, та чуть-чуть билась.

– Погодите, Джу, не умирайте, не надо радикальных мер… Я сам когда-то едва не ошибся так же. Пока человек жив, остается его spes, все еще можно исправить… Минна!!!

– Я здесь, мастер Стриж.

Крестьянка бело-черным силуэтом стояла на пороге.

– Где доктор?

– Но…

– Что “но”? Где ты пропадала?! Почему ты не привела Майера?!

– Но я принесла топор…

* * *

Разбуженный все-таки среди ночи Майер выслушал путаный рассказ, смерил Дезета ледяным взглядом, а потом сделал все, что умел. Сделав, ушел, не прощаясь с иллирианцем.

Смог он не так уж много. Стриж просидел на стуле возле узкой койки до утра. Джулия Симониан уже не жила, но еще и не умирала. Днем закрытые покрывалом носилки отправили в резиденцию консула, предварительно очистив одну из полупустых комнат. Ральф выслушал приятеля без особого энтузиазма.

– Не принимаю я заявок на чудесные исцеления.