Колонизатор - Дмитрий Старицкий

Дождался гула одобрения. Всё же не зря им лет двадцать вульгарный марксизма-ленинизм в уши дули с каждого утюга.

- Только вот в чём закавыка: кормить в пути нас никто не обещал. Так что по прежнему от каждого по способностям, а каждому по его труду, ибо как сказал апостол Павел: ««Не трудящийся да не ест»». А теперь расходись.

Митинга не было. Возражать мне не стали.

Слезая с фургона, сказал Яну Колбасу.

- Деда Сашко ко мне позови.

Ян пристально глядел на меня, а потом разродился.

- Это точно сказал апостол Павел? Разве не Маркс?

- Точно, точно, - ответил я. – Можешь сам прочитать в Библии. В ««Деяниях апостолов»». А твой Маркс - жалкий плагиатор. Апостол Павел всю жизнь кормился тем, что шил палатки. Кстати, и Нестор Махно, помимо руководства своей армией во время войны, ещё шил сапоги. А твой Маркс в жизни копейки не заработал, так и сидел до смерти на шее у Энгельса, который, кстати, был буржуй-фабрикант и эксплуататор рабочего класса. Давил с трудового народа кровь, чтобы содержать шлемазла Маркса и его большую семью с нехилыми хотелками жены-баронессы. И профсоюз на своей фабрике запрещал.

Ян ускакал а я, взяв поднесенную мне миску с ухой, поблагодарив ту бабоньку, что мне у кухни подмигивала, стал есть. Вкусно. Не пропадут они тут с такой поварихой.

Ян Колбас привел ко мне вполне крепкого безбородого мужика с морщинистым лицом напоминающим бабье. Всё же борода красит мужчину в возрасте. А так на нём пегая щетина двухдневная. Может от того что борода пегая растёт он ее и не носит.

Поздоровались. Познакомились.

- Чем рыбу ловишь, дед Сашко?

- Да острогой.

- А где острогу взял?

- Да сам и сделал.

Отвечает по-русски практически чисто с легким акцентом напомнив мне выступления Рыгорыча Лукашенко.

- Хорошо по-русски говоришь, дед.

- А чё мне на ём плохо гаварить? Я и в Смоленске, и в Вязьме, да и в самой Маскве печки ладзил отхожим промыслам.

- Острогу покажешь?

Дед свистну мальца и что-то ему сказал на ухо.

- Ща принесёт, - пояснил мне свои действия. – Жальчей всего тут, что сапоги мои болотные тама остались. Взабродку не встанешь. А омутов у берега я тут всего два нашёл. Мало тама рыбы.

- Взабродку говоришь, - усмехнулся я и вытащил из фургона комплект ОЗК. – Держи. Это лучше болотных сапогов тебе будет.

Дед размотал узелок, примерил к себе высокие резиновые штаны-сапоги на лямках. Встряхнул резиной плаща с капюшоном. Поцокал одобрительно щербатым ртом.

- Дзякую, пана, за то. А гапликов для рыбалки не?

- Чего? – не понял я.

- Крючков для рыбы, да лёски. Вуду сабе я и сам змастраваю. Да и хлапчуки без справы не будуць сядзець.

- Хорошо, привезу я вам крючки да лески с грузилами, - пообещал я.

Тут и парнишка прибежал с острогой в руках.

Острога была знатная. Во-первых, из бамбука. Во-вторых, без какого-либо наконечника – ни железного, ни медного, ни даже каменного. Конец её был просто расщеплён на четверо и заострен. Удерживались острия распорками и бамбука же. Просто и эффективно.

- Где бамбук достал?

- Там, - махнул дед на восток – За возерам. Отсуль за рагозам не видаць.

- И много так можешь наловить?

- Та нет. На раз усим похлебать. Шмат рыбы взять так сетка потребна и лодка.

- Будет соль. Будет вам и лодка с сетями, - озвучил я условие.

Может так до них дойдёт необходимость на испарителе трудиться. Через желудок.

Тут к нам присоединился старший Колбас.

- Принимай, войт, весы, - показываю ему на фургон. – Привезу тару. Будешь соль в неё по пуду развешивать.

- То добре, - и кивает на леопарда. – Но нам бы ружьишко не помешало бы.

- Будет соль. Будет тебе и ружье и патроны. А пока тут и егерь с вами вооруженный. И у Яна винтовка есть.

Втянул войт воздух носом недовольно.

- А в чём работать в воде? У нас сменной одёжи нет.

- Я привез. Вот такую же, - улыбнулся и показал на ОЗК, который дед Сашко внимательно разглядывал по швам. – На всех хватит. Вот тут в фургоне лежит, весы захламляет.

Искупавшись в мелком море, будущем Азовском, перекурив и выслушав по докладу от дежурного егеря и Яна Колбаса, понял, что белорусы не пропадут, даже если их совсем тут бросить без содержания. Люди они работящие, с навыками выживания в отрыве от цивилизации. Но… как все человеки любят халяву, а халява развращает. Так что и без неё они как вижу прекрасно обходятся. В общем люди как люди, которым нужна не дармовая рыба, а удочка.

И ещё они все с диким желанием работать только на себя самого, а не на дядю, каким бы добрым этот пан не был, и какие бы сказки о светлом будущем не рассказывал. Крестьяне пока своими руками не пощупают, ничему не поверят. И им без разницы, кто отнимет у них часть урожая: пан, комиссар или немецкий оккупант. Тем более, что фронт с боями мимо их деревни стороной прошел. А благодаря своему войту, который умел разруливать узкие места с немцами и отсутствию в их районе партизан жили они в войну тихо и спокойно. До тех пор, пока мы не ликвидировали соседний санаторий люфтвафферов.

В общем, организовывать их как то и ставить над ними начальника необходимости не было.

Но вот соль нужна была в товарных количествах уже к осенней ярмарке на Тамани. С этим мы не успевали. Слишком тонкий слой её осел на дно испарителя.

Не поленился, а, надев ОЗК, сам прошелся с линейкой, замеряя уровень воды и уровень осадка. Да и вода была хоть и солёной но далеко ей ещё было до рапы, которую я помнил по Сивашу своего осевого времени.

На торг соль все же придется в этот год заводить из других времен. Скорее всего из 1990-х годов. С того же Малого Сиваша из Крыма. А эту пустить на домашние нужды в колхозе и накапливать на будущее.

Так что пусть пока гребут то, что есть, чтобы было за что им ништяки подкидывать. Чтобы халявы не было.

- Командир, я