Мила Хант - Эли Андерсон

ребёнок тяжело переносит начавшееся созревание. Правда, несколько преждевременное. Но вместо этого все твердили ей о детской депрессии. Я знала, что мать не остановится, будет бороться за меня до конца. У неё уже был безразличный ко всему на свете муж. Не хватало ещё и отсутствующей дочери. Я быстро поняла: чтобы меня оставили в покое, я должна выжить и измениться. Такова цена вопроса. Поначалу я попыталась убедить себя, что могу называть это не уродством, а волшебным даром. Могу всем помогать, защищая людей от их собственных поступков. Быть кем-то вроде сказочной феи. Но эта иллюзия продержалась недолго. Разочарование настигло меня. Я была такой же, как они. Когда мне делали больно, я использовала свой дар, чтобы отплатить им той же монетой. Это получалось так просто. Так безнадёжно просто. Я не была феей. Скорее уж – злой ведьмой.

И вот однажды я поняла, что должна обезопасить себя. Да, это меня следовало защищать от моего дара, а не окружающих! Я решила сопротивляться искушению и больше не пользоваться своей способностью для мести. Пускай моя жизнь будет битвой, я научусь сражаться тем же оружием, что и противники.

Я бесконечно повторяла: «Мне никто не нужен, никто не нужен», – только вот никак не могла усвоить это. На самом деле я нуждалась даже в отце, который обращал на меня не больше внимания, чем на мебель – самую уродливую, самую бесполезную мебель. И нуждалась в матери, какой угодно слабой. Так что надо было отказаться от моей способности, чтобы выживать не через доминирование.

И я направила все свои детские силы против себя самой. И отдала последнюю команду: ты больше никогда не воспользуешься своим даром. Никогда.

И у меня получилось.

Сегодня, глядя в окно на освещённый ночной мегаполис, полный энергии, высокомерного великолепия и агрессивности, я не понимаю, как смогла та маленькая девочка, росшая среди такой концентрации насилия, выдержать столь тяжёлый договор, заключённый с самой собой. И тем не менее я действительно больше ни разу не воспользовалась своей способностью. Сопротивлялась искушению. Даже когда меня унижали и я впадала в бешенство от того, что не делаю с обидчиками того, что могла бы. Свою злобу я потом срывала на стороне.

На стороне – это значит на Нильсе. Ещё больше, чем на Жанне. Да, я выливала на него свои обиды, свой гнев, ведь он был так влюблён, что мог стерпеть всё. Невозмутимый, как стена, о которую бьётся волна. Ещё и ещё раз. Он словно просил повторить. И я повторяла. Теперь, оглядываясь назад, я ненавижу себя за то, как вела себя с Нильсом. А особенно – за то, что раздражалась на его вечную влюблённость, которой при этом так беззастенчиво пользовалась.

Но хватило банального шантажа, чтобы я нарушила свой пакт. У меня такое чувство, будто я предала Нильса. Его мужество, его усилия, его сопротивление. В то же время именно им воспользовалась та женщина, чтобы сломать меня. Ирония судьбы, приводящая в отчаянье.

Начинается утро. На поверхности реки появляются светлые блики. На другом берегу лежит затянутая блёклым туманом Периферия, словно навсегда лишённая солнечного света. Больше, чем когда-либо, мне хочется узнать, что прячется за этой ватной завесой, кто там живёт. Сбежать туда, где никто не будет меня искать.

Янтарное свечение раннего утра успокаивает, хоть я не смыкала глаз и чувствую себя совершенно измотанной. Я встаю, испытывая странное облегчение. Может, от того, что закончено наконец многолетнее сражение с собственной природой? Ведь я неизбежно подчинюсь, чтобы оградить Нильса от угроз леди А. Теперь моя очередь защищать тебя, и я принимаю эстафету. Потому что я – твой должник.

Как я хочу быть стёртой с лица земли. Прямо сейчас. Унесённой прочь порывом ветра. Слишком поздно. Джентльменское соглашение. Я сделаю всё, чего они хотят.

Город живёт без передышки. На рассвете улицы уже наполняются потоками прохожих. Тогда как я погружаюсь в ужасающую ночь, которая для меня только начинается.

* * *

– Посмотрите, чем мы стали, С.

Жестом она приглашает его присоединиться. Он встаёт рядом, но чуть позади и тоже любуется панорамой, открывающейся из высокого окна.

– Мы богатое государство, – с гордостью произносит леди А. – Могущественное. И в то же время мы занимаем площадь большого города. Всего лишь.

С. отрывается от созерцания пейзажа и смотрит на неё с интересом. Она говорит о стране как о своём ребёнке. И даже не как о нём – эта незамужняя женщина никогда не хотела быть матерью, – а как о собственном теле, как о себе самой. Она дышит воздухом Центра, в её венах течёт кровь цвета национального флага.

– Нам завидует весь мир, – продолжает она. – Роскошь и инфраструктура привлекли сюда многочисленные капиталы. Мы собираем налоги с самых крупных предприятий. Деньги и мозги – вот наш козырь, благодаря которому мы так продвинулись в науке, расширив возможности новых технологий и искусственного интеллекта.

Леди А. смотрит на своё отражение в оконном стекле. Глаза её блестят от возбуждения.

– Исключительно благодаря нашей продуктивности Служба разведки имеет такой вес в правительстве. А знаете, какие надежды возлагает на нас президент? Это огромная ответственность!

Интересно, она действительно думает, что он не понимает всего этого? Ведь он уже столько раз доказал свою преданность, работая в лаборатории Службы разведки. И мог бы позволить себе не отвечать на подобные риторические тирады. Но он хорошо знает леди А. Она перейдёт к фактам, только когда сочтёт нужным. Ожидая этого, он должен послушно кивать.

– Да, мадам, – отвечает С.

Она отворачивается от окна и включает экран, на который выводит трёхмерную карту мира.

– Все страны, изображённые здесь, завидуют нам. Все. Где зависть – там и угроза. Впрочем, вы и сами прекрасно знаете.

С этими словами леди А. поворачивается к С. и смотрит на него в упор. Её взгляд похож на луч лазера, на безжалостный сканер. Но С. уже привык выдерживать этот взгляд. Цифры и графики скользят по прозрачной поверхности экрана.

– Мир не последовал нашему примеру. Другие страны предпочли остаться в индустриальной эре. И с прежней одержимостью заставляют людей потреблять больше, чтобы производить больше. Таким образом, что нужно?

– Энергия, – послушно отвечает С.

– Практически все государства столкнулись с неразрешимой проблемой. Те, у кого нет нефти, сделали ставку на гидроэлектростанции, забыв, что провоцируют глобальные изменения климата, которые скоро не позволят пользоваться этим ресурсом. Другие понадеялись на ядерную энергию и теперь тоже кусают локти, исчерпав все запасы урана.

Леди А. прокручивает на экране изображения континентов. И останавливается между