Город бездны - Аластер Рейнольдс

— Вообще-то они могут быть правы, — заметил я.

— Но ничего ведь не изменилось! — воскликнула женщина.

— По-моему, ничего и не должно измениться.

Пытаясь успокоиться, я переключился на управление кризисной ситуацией — боевая привычка. Где-то в закоулках моего мозга истошно вопил страх, но я приложил все усилия, чтобы не обращать на него внимания.

— Даже если мост перебило — на каком расстоянии под нами, по-вашему, произошел обрыв? Думаю, не меньше чем в трех тысячах километров.

— А какое это имеет значение, черт подери?

— Огромное, — боюсь, в моих устах это прозвучало как юмор висельника. — Представьте себе нить. Она свисает с орбиты и натягивается собственным весом.

— Я думаю об этом, поверьте.

— Хорошо. Теперь представьте, что нить перерезали посредине. Та часть, которая находится выше, все еще свисает с орбитальной «втулки», а нижняя часть немедленно начнет падать на землю.

— Значит, мы в полной безопасности? — северянин заметно оживился. — Ведь мы наверняка выше разрыва, — он посмотрел вверх. — Отсюда и до самого орбитального терминала спираль цела. Это означает, что мы продолжаем подниматься. И мы доберемся, слава Богу.

— Я бы повременил благодарить Господа.

Он взглянул на меня с кислой миной, словно мое глупое замечание нарушало некую салонную игру.

— О чем вы?

— О нашей безопасности. Если вы разрежете натянутую веревку, ее концы отпружинят в разные стороны.

— О да, — он посмотрел на меня с угрозой, словно я возражал ему назло. — Я понимаю. Но это, очевидно, не относится к нам, поскольку ничего не случилось.

— Пока не случилось. Я не говорил, что натяжение ослабнет немедленно и сразу по всей спирали. Даже если нить перебита прямо под нами, упругая волна доберется сюда через некоторое время.

— Сколько у нас времени? — теперь в его голосе слышался страх.

Точного ответа у меня не было.

— Не знаю. Скорость звука в структурированном алмазе примерно такая же, как в настоящем, — около пятнадцати километров в секунду. Если разрыв произошел в трех тысячах километров под нами, вначале нас ударит звуковая волна — примерно… секунд через двести после вспышки. Упругая волна движется медленнее… но она все же нас догонит — прежде, чем мы достигнем вершины.

Мой расчет оказался точным. Поскольку звуковой импульс последовал сразу за моими словами: резкий, внезапный удар, как будто подъемник подскочил на ухабе на скорости две тысячи километров в час.

— Но нам ничего не угрожает? — его жена была на волосок от истерики. — Если разрыв действительно под нами… О Боже, надо было записываться чаще.

Муж посмотрел на нее с усмешкой.

— Ведь ты сама сказала мне, что полеты в клинику для сканирования слишком дороги, чтобы ввести их в постоянную практику, дорогая.

— Тебе не следовало понимать это буквально.

Я повысил голос, заглушая перепалку.

— Боюсь, нам действительно грозят серьезные неприятности. Если волна пройдет строго вдоль нити, у нас есть шанс уцелеть. Но если спираль начнет делать захлесты, как плеть…

— Ты кто, черт тебя побери? — осведомился северянин, — инженер, что ли?

— Нет, я специалист несколько иного рода.

На лестнице снова послышались шаги, и появились остальные пассажиры. Похоже, толчок убедил их, что случилось нечто серьезное.

— Что происходит? — спросил один из южан, грузный мужчина, на фут возвышающийся над остальными.

— Мы летим по перебитой спирали, — ответил я. — Если не ошибаюсь, в подъемнике есть скафандры? Предлагаю влезть в них как можно быстрее.

Мужчина посмотрел на меня как на сумасшедшего.

— Ведь мы продолжаем подниматься! Мне плевать, что там происходит внизу — у нас все в порядке. Эта штука рассчитана на то, что мы можем вляпаться.

— Согласен, — ответил я. — Но не столь глубоко.

К этому времени прибыл и слуга, подвешенный к своему потолочному рельсу. Я попросил его проводить нас туда, где хранились скафандры. По большому счету, он должен был сделать это сам, но ситуация оказалась слишком нестандартной, чтобы он увидел в ней опасность для жизни своих двуногих подопечных. Интересно, дошла ли до орбитальной станции новость о том, что спираль перебита? Почти наверняка дошла — и почти наверняка сделать что-либо с подъемниками на спирали было невозможно.

И все же нам повезло больше, чем тем, кто оказался в нижней части спирали, отсеченной. Я представил себе тысячекилометровый отрезок ниже обрыва. Потребуется несколько минут, чтобы верхушка спирали обрушилась на планету — пока еще она продолжала висеть как заколдованная, словно в трюке с веревкой. Но все равно она будет падать, и нет в мире силы, способной остановить ее падение. Миллионы тонн спирали врежутся в атмосферу, отягощенные подъемниками, некоторые из которых заполнены пассажирами. Это будет медленная и весьма жуткая смерть.

Кто мог это сделать?

Слишком самонадеянно было бы полагать, что это не имеет отношения к моему путешествию. Рейвич перехитрил нас в Нуэва-Вальпараисо, и, не случись обстрела, я все еще пытался бы смириться с фактом смерти Дитерлинга. Трудно представить, что к взрыву причастен Васкес — Красная Рука, хотя я так и не вычеркнул его из списка подозреваемых в убийстве моего друга. Васкесу не хватило бы воображения, чтобы придумать подобное, — не говоря уже о средствах. К тому же идеологическая обработка со стороны сектантов не позволит ему даже подумать о том, чтобы нанести какой-либо ущерб мосту. Но кто-то все же пытается убить меня. Возможно, они подложили бомбу на борт одного из подъемников, следующих за нами, в расчете на то, я нахожусь в нем или в одном из тех, что окажутся ниже. А может, они выпустили ракету и ошиблись в расчетах. Технически Рейвич мог организовать подобное, у него были весьма влиятельные друзья. Но у меня в голове не укладывалось, что он способен на такое — мимоходом угробить несколько сотен невинных только за тем, чтобы обеспечить смерть одного человека.

Но человеку свойственно учиться.

Мы последовали за слугой к отсекам, в каждом из которых был заключен вакуумный скафандр. Ума не приложу, где они раскопали эти раритеты: в скафандр приходилось с усилием втискиваться, вместо того чтобы просто позволить ему «облепить» себя. Все они оказались мне малы примерно на размер, но я облачился довольно быстро — с легкостью человека, который привык носить броню. Я позаботился о том, чтобы заводной пистолет перекочевал в один из многочисленных вспомогательных карманов, предназначенных для сигнальных ракет.

Пистолета никто не заметил.

— Это не обязательно! — вспылил аристократ-южанин. — Нам ни к чему надевать эти проклятые…

— Послушайте, — сказал я. — Когда налетит волна компрессии — а это может случиться в любую секунду, — нас шарахнет так, что у вас не останется ни одной целой косточки. Вот почему вам необходимо надеть скафандр. Это может вас спасти.