Либерти - Флай

звоном рассыпалось по полу и по осколкам с душераздирающими воплями уже скакала проснувшаяся Либерти, так некстати вскочившая с кровати. А с улицы тем временем неслись не менее душераздирающие крики — голос показался Либерти смутно знакомым. Так как на улице было темно то Либерти, кое-как перебинтовав ноги, спустилась вниз и зажгла фонарь, Вальмор и Лилия тоже уже проснулись.

— Что случилось? — спросил Вальмор.

— Да какой-то гад безобразничает, ну сейчас он у меня выхватит — и резко распахнув дверь Либерти швырнула в наглеца полено.

Бросок был метким — полено попало хулигану, сидящему на лошади, в голову, он обмяк, но из седла не выпал.

— Ой, не ходи одна — запричитала Лилия.

— Спокойно — Либерти вышла на улицу и посветила на поверженного врага, а потом вдруг энергично замахала, зовя Вальмора. Вдвоём они втащили бедолагу в дом — Вальмор ахнул, узнав в лежащем без памяти человеке Даная, лорда Гиленхаала — младшего.

* * *

— Зачем ты его так? — укоряюще спросила Лилия у Либерти.

— Он первым начала — окно мне разбил, напугал, а еще я ноги порезала, да его за это вообще убить мало — огрызалась Либерти, но тут Данай зашевелился.

Они втроём склонились над ним.

— И как ты всё это объяснишь? — Либерти хотела вытрясти из Даная всю душу, но он выглядел таким жалким, и еще более больным с тех пор как она видела его в последний раз.

— Почему ты мне не отвечаешь? — прошептал Данай.

— А ты разве у меня что-то спрашивал? — опешила Либерти.

— Я писал тебе письма каждую неделю, по пять листов исписывал, в гости звал, просил о встречи, потом умолял, а ты даже одного слова не написала в ответ, почему?

— Да потому что я ни одного твоего письма не получала — в сердцах заявила Либерти — вот Вальмор и Лилия не дадут соврать.

Вышеназванные синхронно закивали, Данай немного подумал, а потом:

— Мама с папой передавали мои письма на почту…

— Вернее не передавали — ядовито заметила Либерти — и теперь я оказалась крайней, хорошо, что у тебя тарана с собой не было, а то бы ты наш дом вообще снес подчистую.

Данай пристыжено молчал.

— Ну хорошо, а как ты сюда добрался, неужели миледи и лорд так просто тебя отпустили?

— Я сбежал — вякнул Данай.

— Отлично — Либерти не утерпела и зло выругалась — я так понимаю, ты не сам на лошадь влез, тебе помогали как минимум камердинер и конюх, а значит, через пару часиков здесь будет весь клан Гиленхаалов с целой армией стражи или еще хуже — ведонгов. Ох, надрать бы тебе задницу, чтобы месяц на животе спал.

— Я просто очень сильно по тебе соскучился.

Либерти оставалось лишь развести руками — по-моему у Даная развилась какая-то мания насчет неё, ох, не к добру это, не к добру.

13

Как Либерти и предполагала на рассвете к их дому подлетели пять взмыленных лошадей — это были лорд и миледи Гиленхаалы собственной персоной и трое стражников. На крыльце их встретил Вальмор.

— Где он? — сухо бросил лорд.

Вальмор поспешно открыл дверь — лорд и миледи вошли и увидели, что их сын, словно какой-то простолюдин, сидит за деревянным столом, без скатерти и золотых подсвечников и ест кашу с грубым черным хлебом.

— Данай! — взвизгнула миледи — ты что это творишь?!

— Данай! — вторил ей муж — да мы тебя, о-о, да я … у-у-у!!!

А потом они еще увидели ссадину на его лбу, и их визг перешел все мыслимые границы. Данай хотел было вставить своё слово, но Либерти его остановила:

— Пусть проорутся.

Через 20 минут чета Гиленхаалов наконец выдохлась и тогда Данай спокойно так заявил:

— Вы сами довели меня до этого, так что теперь настала пора играть по моим правилам. Выбирайте, или я остаюсь жить здесь или уезжаю домой, но с Либерти.

Миледи Гиленхаал просто онемела, а лорд наоборот, опять начала орать, перемешивая брань с угрозами. Вальмор с Лилией давно сидели по своим комнатам заткнув уши, ну а Либерти спокойно ждала, когда отец и сын наконец выяснят отношения и она пойдет паковать вещи. На этот раз она уедет с удовольствием, а в том, что Данай настоит на своём, она ничуточку не сомневалась.

— Делай что хочешь! — взревел напоследок лорд Гиленхаал и выбежал из дома.

Данай перевел взгляд ан мать — та горестно вздохнула, но деваться было некуда.

— Я хочу, чтобы Либерти была моей сиделкой, с полагающимся ей жалованием и прочим — говорил Данай, когда его уже сажали на лошадь. Больше всего ему конечно хотелось привязать Либерти к себе веревками или кандалами, но пока и так сойдет.

Либерти же испытывала двойственное чувство — конечно, она уезжала ради Вальмора и Лилии, но если бы кто-нибудь из них попросил её остаться, она бы осталась не задумываясь. Каким-то шестым чувством Либерти понимала, что теперь всё будет по-другому, изменится её жизнь, изменится её окружение, да и сама она уже тоже не прежняя девочка, которой нравилось, когда Вальмор читал ей на ночь сказки. Почти шесть лет он был её семьей, и вот теперь она уходит, а он даже не протестует. Как грустно осознавать, что детство кончилось, что оно ушло безвозвратно.

— Либерти, т пиши нам письма как можно чаще и приезжай на каждых выходных — Вальмор обнял Либерти — жалование трать по своему усмотрению, не отказывай себе ни в чем, если что, я пришлю тебе еще денег.

— Хорошо — Либерти вдруг вытянула у него из-под рубахи цепочку с кольцом — отдай мне его, Вальмор — попросила она, смотря ему в глаза и моля про себя, чтобы он запретил ей ехать.

Вальмор долго молчал, а потом вдруг глухо сказал:

— Бери.

Либерти резко дернула, и цепочка порвалась, словно последняя ниточка, которая связывала её с этим местом, с этими людьми и её прошлым.

— Ну зачем ты её порвала.

— Ничего, куплю новую — с деланной беспечностью выкрикнула Либерти, садясь на лошадь позади Даная — до встречи!

* * *

Миледи Гиленхаал молилась всем богам. Просьба была одна — чтобы из их жизни исчезла Либерти. Но теперь она делала это скорее по привычке, чем надеясь на что-то. Либерти жила у них дома уже целых полгода, и слабая надежда на то, что она в конце концов надоест Данаю сошла на нет сама собой, её сын не только всё сильнее привязывался к этой безродной