Архимаг с Терры - Сергей Александрович Плотников

Но я не помчался тут же к своему заместителю, а включил браслет-коммуникатор, рявкнул в него «Дмитрий!», и, когда соединение прошло, сказал:

— Дим, там с Аркадием плохо, давай к нему.

Комната Дмитрия в пристенной пристройке рядом с той же башней, ему ближе.

— Уже, — коротко ответил он, явно на бегу. — Не ты один эхолокацию включаешь!

Ну и молодец, что сказать!

Затем я все же поспешил к Аркадию, но не потому, что моя помощь там была теперь так уж нужна, а потому, что собирался обсудить с ним ситуацию. Ну и еще потому, что он по-прежнему жил рядом с «командирским кабинетом», и я знал, что туда без всякого вызова тут же подтянутся Вальтрен и Мурат. Аркадий хотел переселиться и уступить смежную комнату мне, но я только рукой махнул: мы с Саней уже так хорошо устроились и наша комната, вообще-то, больше, нафига эти перемещения? А кабинетом мы все равно с самого начала пользовались втроем с Вальтреном практически поровну.

По пути я успел заглянуть к Лалии, убедиться, что они с Саней там на пару справились со спазмами, и велеть им тоже подходить в рубку — так мы в обиходе называли кабинет архистратига, по привычке после Метаплатформы — на совещание, когда наш старший инженер окончательно оклемается.

Когда я пришел, Аркадий выглядел почти нормально. Ну, бледнее обычного, ну, весь в поту, но он уже сидел на кровати, пил маленькими глотками воду из бутылки и довольно спокойно говорил, похоже, отвечая на отповедь Дмитрия о том, какой он придурок:

— … Уже два раза, и как-то не жаждал испытать в третий! Нет, это почти случайно получилось. Я в полусне попытался поймать этого типа, задержать его. Не отдавая себе отчета в том, что делаю. Ну и схлопотал. Одно радует: поскольку он активный актор, ему было явно больнее, чем мне!

— А когда был первый? — спросил я.

Аркадий усмехнулся.

— А когда я Агриппину попытался в отряд Тени «завербовать». Помнишь, во время первой большой экспедиции в метакосмос? За якорем Проклятья.

— Точно, — вспомнил я. — Я тогда решил, что ты все, коньки отбросил.

— Я, представляешь, тоже так решил, — поморщился он и потер грудь. — Сейчас, вроде, было полегче.

— А второй раз ты словил негативный резонанс как раз во время отработки магодиагностики? — спросил Свистопляс. — Раз сейчас третий был?

— Да, именно. Причем словил его с Мариной Сумароковой, ей тогда лет пятнадцать было, что ли. Нас обоих знатно скрутило, но если меня регенерация Теней подтянула, то она потом полдня отлеживалась.

Да-да, помню эту историю. Честно говоря, я тогда подумал, не специально ли Аркадий это устроил, чтобы у Марины остатки влюбленности прошли. Но потом решил, что нет, не специально: не стал бы он рисковать здоровьем другого человека, тем более, девочки-подростка, да еще по такому ничтожному поводу! Детские влюбленности, как правило, проходят и сами собой. Хотя Марину, кажется, именно тогда отпустило окончательно…

— В общем, первый раз был особенно сильный, причем Агриппина, насколько я помню, ничего особенного не ощутила, — продолжал Аркадий. — Что логично: она-то ничего не делала! Второй раз было уже полегче, но побочные эффекты дольше сохранялись. Думаю, потому что я тогда пытался сделать диагностику всего организма, с большой площадью контакта. Сейчас… Что-то между вторым и первым разом. Похоже, тот тип, который нам это устроил, пытался выяснить наши подноготные во всех подробностях! И заходил, что называется, на все деньги.

Я не стал говорить ему, что особенности негативного резонанса для каждого из участников я знаю лучше него, мог бы и не читать лекцию: мы с девчонками редко так влетаем, но уж когда влетаем!.. Например, ох что было, когда мы все с дуру решили присутствовать на Ланиных родах — страшно вспомнить! С тех пор мы научились это лучше контролировать и лишнего не пропускаем, но иногда накладки все равно случаются.

А на родах девочек, к слову, обычно присутствую из всех наших только я. И нет здесь никакого особенного героизма: большую часть болевых ощущений мы теперь способны друг от друга блокировать, а меньшая часть — она меньшая и есть. Не так уж сложно вытерпеть.

— Тогда он должен сейчас валяться где-то в углу, — сказал я. — Возможно даже, в виде трупа. Но моя эхолокация его не нашла.

Эх, была бы тут Ланочка! У нее эхолокация гораздо дальнобойнее и подробнее моей.

— Мне больше удивительно, как он сумел всех одновременно зацепить! — сдвинул брови Дмитрий. — Медицинская диагностика требует зрительного контакта! Он должен быть… Ну, грубо говоря, с нами в одной комнате! Ведь во сне с детьми это как делается: заходишь к ним в спальню… Так?

— Так, — кивнул я. — Но в нашей спальне точно никого не было!

— И в моей тоже! И здесь никого нет, могу ручаться!

— Значит, кто-то разместил здесь аудиовизуальные артефакты, через которые смог дотянуться магическими щупами, — мрачно проговорил Аркадий. — Вот только я стопроцентно уверен, что ничего с Цветка в свои помещения не заносил!

Мы переглянулись. У меня-то в комнате была масса местных предметов, в том числе, например, амулеты, которые я купил для Терешки. Дмитрий, знаю, купил как минимум один лечебный артефакт — он-то мне ту лавку с заряженными кристаллами и посоветовал. Но если Аркадий говорит, что ничего не вносил, значит, так оно и есть.

— А Симор не мог у тебя что-нибудь оставить? — спросил я.

— Маловероятно. Он никогда не был в моей спальне! В кабинете — да, но это все-таки за дверью.

— Мог без тебя заходить…

— Я следил.

В этот момент объявился Вальтрен.

— Прошу прощения, что долго, — сказал наш аристократ, — обходил всех остальных. Никто ничего не почувствовал, кроме попытки сканирования, никто ничего не знает. Слышу, вы тут как раз обсуждаете, как это было технически реализовано?

— Именно, — подтвердил я. — Ты ничего не почуял?

— Нет, — покачал он головой, — скажу больше, я только его выгнал из своего магического поля и чуть было обратно не заснул!