Понять Вечность - Борис Долинго

– Слушай, ты хочешь сказать, что так называемые «игровые персонажи» осознают себя настоящими людьми? Миша, ты в своём уме?

Миша кивнул:

– В самом, что ни на есть! Так оно и происходит. Я, конечно, ничего не могу утверждать на сто процентов, но, во всяком случае, я входил туда много раз и могу по своим ощущениям смело говорить, что там – не просто куклы с заданной программой. Да, конечно, на начальном этапе я, получается, как бы сформировал память и в какой-то степени своё «я» основным персонажам, с которых всё начиналось, но я не ожидал, что это будет так натурально. Я уже много раз бывал в этом мире и пытался понять, насколько люди там действуют по программе. Я установил только одно: они живут своей собственной жизнью. Более того, это относится не только к персонажам, которые я тщательно «прописывал», а и ко всем вспомогательным, так сказать.

– Да ну уж, – с сомнением Маша покачала головой.

– Да-да, я имел возможность в этом убедиться. Они все испытывают дружеские чувства, ненавидят, воюют, пируют, даже любят – одним словом, живут, как обычные люди. Они уверены, что имели родителей, жили там-то и там-то, когда-то делали то-то и то-то. Одним словом, имеют собственную память о своём прошлом.

– Ага, – сказала Маша, переваривая всё услышанное, – а если ты «вываливаешься» из игры…

– Тот как там тогда это воспринимают, хочешь ты сказать?

– Ну, да, именно! Как, если ты утверждаешь, что они живут настоящей жизнью?

– Это действительно, с самого начала стало представляться мне проблемой, – согласился Миша. – Если бы это происходило, то людям, населяющим тот мир, казалось бы, что я просто исчезаю, таю в воздухе так сказать. Такие случаи имели место, но я же пока единственный, кто входит туда, поэтому случалось это не часто, а когда я поставил выделенную линию, то это практически прекратилось. Когда же мне нужно выйти в заданный момент, я старался не находиться на виду.

– Но если связь всё-таки прервётся, то людям там покажется, что твой персонаж исчез?

– Именно так, но это касается только вхождения в качестве самого себя или заново созданного персонажа.

– А если я выбираю кого-то, кто уже есть там?

– Ты как бы замещаешь его сознание на время, пока не выходишь. Хм, – покачала головой Маша, – интересный эффект: прямо какой-то обмен разумов.

– Конечно, если ты будешь вести себя как-то уж слишком иначе, чем вёл себя персонаж до этого, то могут быть проблемы

– То есть?

– Ну, представь себе, что в тело твоего знакомого поселился кто-то другой. В средние века сказали бы, что в человека вселился дьявол. Кто знает, возможно, и у нас имеют место подобные штучки? Хотя не знаю как в случае дьявола, а здесь ты воспринимаешь некоторую часть личной информации, известной персонажу, поэтому можешь корректировать своё поведение. Я так специально сделал. Можно такое и убрать.

– Слушай, а если тебя убивают там, в этой виртуальной реальности? – спросила Маша, пропустившая рассуждения Миши мимо ушей.

– Я вываливаюсь сюда назад в своё, так сказать, тело. Точнее – в голову. Вот мне интересно другое: если тебе будет некуда возвращаться, то ты не вернёшься?

Маша внимательно посмотрела на него:

– Это как же так? Что ты имеешь в виду?

– Помнишь нашего Кешу? – спросил Миша вместо ответа.

– При чём тут Кеша? – удивилась Маша: зелёный волнистый попугайчик сдох у них около месяца тому назад.

– Так вот, Кеша не сам сдох, я его умертвил.

Маша округлила глаза:

– Миша, ты придурок, с ума сошёл? Зачем? Совсем рехнулся со своими экспериментами?

– Нет, мне его самому жалко, но мне нужен был экземпляр, который бы знал меня и которого я мог бы чётко идентифицировать там.

– Где это – там? – продолжала возмущаться Маша.

– В виртуальности, говорю же тебе.

– При чём тут виртуальность, идиот? Взял и Кешку убил – это же надо! Я прямо не знаю, Миша…

– Ну, прости меня за попугая. Кешка пострадал во славу науки, и, честно говоря, ему следовало бы поставить памятник, посолиднее, чем собаке Павлова. Только об этом никто пока не знает, и, возможно, к счастью.

– Ничего не понимаю! – Маша злилась.

– Вот смотри.

Миша достал из одного из ящиков стола нечто, похожее на миниатюрную шапочку.

– Это тоже шлем, но только для Кешки. Мне пришлось его специально сделать.

– Вот такой же шлем для попугая? Тебе что, больше нечем было заниматься?

– Не скажи, это было очень нужно. Ну не имелось у меня подопытного экземпляра, который был бы ко мне приручен, да и времени на приручение не было. Вот и взял Кешку.

– Ну и что, в конце концов?…

– Я вытащил его вместе с собой в виртуальность и проверил, узнаёт ли он меня там. Оказалось, что – да!

– Прекрасно, но убивать его было зачем?

– У меня возникло интересное предположение: если погибает тело здесь, в нашем реальном мире, то что будет с тем электронным аналогом?

– Ну и что ты узнал? – Маша скрестила руки на груди и критически посмотрела на мужа.

– Я вышел из виртуальности и умертвил Кешку… Мне и самому было жалко, но как же ещё я мог это проверить?

– Так что же ты узнал? – повторила Маша, поджав губы.

– Кешка остался жить там – понимаешь, что это значит?

– Что же?

– Маша, ну ты же у меня умница… – немного заискивающе, но всё же разочарованно сказал Миша. – Неужели не понимаешь? Погибая здесь, существо остаётся в том виртуальном мире!

– Ты сделал этот вывод на одном опыте с несчастным Кешкой?

Миша выглядел немного сконфуженным.

– Нет, когда я получил первый результат, я не мог удержаться. Мне пришлось использовать несколько дворняг, шаставших у нас во дворе. Виноват перед ними, но они так к тебе привязываются, если хорошо покормить. Между прочим, эта привязанность сохраняется и там: это свидетельствует, что они ничего не чувствуют при умерщвлении здесь. Это вообще очень интересная тема: получается, что некий аналог души всё же есть…

Маша села в кресло и, откинувшись на спинку, подняла голову к потолку. Несколько секунд она переваривала всё услышанное, а потом вдруг покачала головой и усмехнулась.

– Слушай, – сказала она. – Получается, что ты у нас – сам Господь Бог: за шесть дней творения ты создал целый мир и даже переносишь туда существ из мира нашего.

– Ну, этих дней было гораздо больше, – серьёзно ответил Миша, – но в чём-то, получается, ты права. Я лишний раз понял, какая великая и страшная штука – программирование и вообще все компьютерные сетевые технологии.