Враг мой - Барри Лонгиер

Командиры Мотах и Достех были назначены новыми военными вождями Первого и Второго денве, а Консех — военным вождем всех денведах северного фланга.

Нуввее и всем денведах южного фланга было велено создать два дополнительных денве, при том что большинство иррведах должны были по-прежнему заниматься возделыванием полей, добычей руд и работой по железу на благо всех денведах.

Шестой денве Даеса отвечал за южные склоны Аккуйя, а Пятый под командованием Яги — за подвозные пути с гор в северную сторону, в земли дируведах, где теперь вели военные действия три денве тзиен денведах вместе с Третьим и Четвертым денве. Все денве денведах общались между собой в темноте при помощи защищенных костров, а при свете дня — отражая лезвиями мясницких топоров свет Ааквы.

Земли, перешедшие под контроль денведах, раздвинулись от южных предгорий Аккуйя к востоку и к северу, а их полуденве нападали на скопления охотников дируведах. Плененным дируведах предоставлялся тот же выбор, который имели прежде иррведах, и большинство предпочитало присоединиться к воинству Ааквы.

И снова новые воины были рассыпаны среди прежних, и появились три новых денве: Десятый, Одиннадцатый, Двенадцатый. Военный вождь Пятого денве, Яга, был назначен главным над тремя новыми денве, а вместо него военным вождем Пятого денве сделался Шури. Трое командиров Яги превратились в военных вождей: Батаар — Десятого, Атурах — Одиннадцатого, Лин — Двенадцатого денве.

Поручил Ухе Яге надзирать за западными денведах, и стали его воины охранять захваченные у дируведах земли, и защищать земледельцев, которых Нуввея отправил с гор Аккуйя превращать новые пространства в поля и сады.

И вскоре после этого Нуввея донес Ухе о том, что северные денведах увеличились двумя новыми денве — Тринадцатым и Четырнадцатым, а военными вождями в них стали Хогас и Зёмлос. И еще доносил Нуввея, что южные денведах только и ждут приказа, чтобы двинуться на восток и вторгнуться в страну Кудах.

Два года минуло с тех пор, как вывел Ухе свое племя из Мадаха. Дируведах, которыми командовал Мижии, отходили и отходили, пока не оказались зажатыми в угол, образованный Великим Разрывом и Тающими Горами. На склонах высоких гор, что на севере Великого Разрыва, было много деревьев и кустарников. Охотники дируведах прятались в кронах деревьев и осыпали оттуда денведах, осмелившихся появиться в лесу, градом отравленных дротиков. Жизнь покупалась ценой других жизней, наступление было медленным.

Ухе сидел в своем шатре и обсуждал положение с Консехом и Токкахом. Показывая на карту, расстеленную на полу, он говорил:

— Даже с двумя новыми денве Нуввея не имеет достаточно сил, чтобы занять Кудах. У куведах было два года на подготовку. Пусть Нуввея дождется, пока мы победим Мижии и дируведах. После этого мы преодолеем Великий Разрыв и ударим с севера, а Ниввея ударит с запада.

Консех тер подбородок и глядел на Ухе.

— Если Восточный денведах Яги соединится в горах с Нуввеей, их положение улучшится.

— Верно, но от нас ускользнуло слишком много дируведах. Яга нужен для удержания земель, которые мы заняли на севере. Прежде чем идти в Кудах, необходимо покончить с дируведах.

Консех указал на карту.

— Почему не выгнать их из лесу, запалив его? Деревья стоят сухие.

Изучив карту, Ухе покачал головой:

— В лесу скрывается множество дируведах — мы не знаем, сколько тысяч. Там же прячутся их дети. При возможности я бы избежал такого количества жертв. — Ухе глянул на Консеха. — Миджии знаком с моими условиями?

— Да. Он не прислал ответа.

Ухе встал, подошел к выходу из палатки и посмотрел на далекий лес.

— Почему Мижии не отвечает? Невозможно, чтобы он не видел, насколько его положение безнадежно. Может быть, он ведет переговоры о помощи с вождями куведах?

Токках подошел к Ухе.

— Ни с кем он не ведет переговоров. — Бывший правитель иррведах размышлял, вглядываясь в лес. — Я считаю, что Мижии чувствует то же самое, что чувствовал раньше я: что с денведах надо сражаться. До последнего дыхания и последней капли крови.

Ухе фыркнул в ответ.

— Это глупо. К чему вставать в позу?

— Я ведь не говорил, Ухе, что такое настроение в интересах иррведах или дируведах. Я только говорю, что есть такое чувство. Думаю даже, что у Мижии оно сильнее, чем было у меня.

— Дах! — Ухе вышел из шатра и оглядел море вооруженных и готовых к бою воинов. — Неужели Мижии надеется купить себе место под боком у Ааквы таким представлением? Неужели я должен жертвовать жизнями своих бесценных воинов для удовлетворения его гордыни?

Вдали над лесом поднимался дымок. Вскоре рядом с первым появился еще один. Увидев третий столб дыма, Ухе в ужасе спросил:

— Консех, твои воины подожгли лес?

Консех тоже выскочил из палатки и увидел уже пять столбов дыма над лесом.

— Этого не может быть, Ухе. Я бы не посмел тебя ослушаться, а мои военные вожди не ослушаются меня. — Консех пригляделся к лесу. — Гляди, Ухе! Дируведах сами зажгли огонь!

Так оно и было. Пожары начались в глубине леса, далеко от передовых линий денведах. Ветерок гнал дым на юг, к Великому Разрыву. Над верхушками деревьев стали видны первые языки пламени.

Ухе сделал шаг вперед, поднял кулак и закричал:

— Мижии! Мижии! Ты безумец! — Оглянувшись на Консеха, Ухе сказал: — Передай на наши передовые линии мой приказ: принимать всех дируведах, пытающихся спастись из огня. Стеречь их, но пропускать к себе.

Консех побежал к своим гонцам. Ухе все вглядывался в лес. Его все больше затягивало дымом, из которого рвалось пламя.

— Ты совершаешь преступление, Мижии! Преступление против Ааквы и против Синдие.

Токках, подошедший к Ухе, сказал ему:

— Взгляни на это пламя, вождь денведах. Я такого не совершил, потому что не смог и не захотел бы. Но ты не можешь себе представить, какую гордость я сейчас испытываю!

— Гордость? — Ухе широко раскрыл глаза при этих словах Токкаха. — Чем тут гордиться?

— Они предпочитают покончить с собой, чем погибнуть от твоей руки или сгинуть в Мадахе. Они готовы сжечь себя и своих детей, чтобы не служить твоему делу. И я чувствую гордость.

Ухе схватил Токкаха за руку.

— Это не мое дело, Токках. Это дело Ааквы.

Токках высвободил руку и, глядя на предводителя денведах, молвил:

— Ты сам говоришь, что есть вещи похуже войны, похуже пожирания собственных детей. А я добавляю к этому: есть вещи даже похуже смерти, какую сейчас принимают дируведах.

Токках ушел, а Ухе все смотрел на горящий лес. Два дня и две ночи взирал предводитель денведах на дым и огонь. А утром третьего дня к нему явился гонец, предложивший ему еду. Ухе не стал есть, а гонцу сказал: