Отсчет - Дженнифер Арментроут

Отступив назад, я отлепилась от Блейка и Арчера и сделала глубокий вдох. Блейк с любопытством наблюдал за моим маневром, но Арчер положил руку мне на плечо, направляя вперед так, чтобы я не оказалась позади них, словно я собиралась нанести им профессиональный удар в спину с помощью невидимого ножа.

Лифт остановился, двери открылись. В тот же миг я уловила аромат еды — свежего хлеба и вареного мяса. Мой желудок мгновенно пробудился к жизни, яростно урча.

Бровь Арчера поднялась.

Блейк рассмеялся.

Мои щеки вспыхнули. Приятно узнать, что мое чувство гордости и умение смущаться все еще были при мне.

— Когда ты ела в последний раз? — спросил Арчер. Он заговорил впервые с тех пор, как ответил на вопрос доктора Рота.

Я запнулась.

— Я… Я не знаю.

Он нахмурился, я отвела взгляд, когда он шагнул в большой, ярко освещенный холл. Если честно, я не имела понятия, какой сейчас день или как много времени я провела без еды. Пока не почувствовала запах пищи, я даже не ощущала голод.

— Ты встречаешься с доктором Ротом, — сказал Блейк, поворачивая налево.

Рука на моем плече сжалась, и хотя я хотела стряхнуть ее, я притихла, Арчер выглядел так, словно знал, как сломать шею ровно за шесть секунд. Взгляд Блейка переместился от руки Арчера на его лицо.

— Сперва она что-нибудь поест, — проговорил Арчер.

— Доктор ждет, — запротестовал Блейк. — И мы должны…

— Они могут подождать еще несколько минут, пока девушка что-нибудь съест.

— Как скажешь.

Блейк поднял руку, словно хотел сказать: это ваши проблемы, а не мои.

— Я предупрежу его.

Арчер повернулся и повел меня направо. Только тогда я поняла, что другой военный ушел вместе с Блейком. На секунду, когда мы двинулись вперед, перед глазами все закружилось.

Арчер шел как Дэймон, большими, быстрыми шагами. Я изо всех сил старалась не отставать, впитывая каждую деталь обстановки. Их было не так много. Все было белым и залитым ярким светом. Одинаковые двери располагались по обеим сторонам бесконечного коридора.

Из-за закрытых дверей доносился едва различимый гул разговоров.

Аромат еды становился сильнее, затем мы подошли к двойным стеклянным дверям. Мужчина, по-прежнему удерживая мое плечо, открыл их свободной рукой. Я чувствовала себя так, словно меня сопровождали в офис высокого начальства, но вместо этого я увидела довольно приличный кафетерий.

Чистые квадратные столы располагались в три ряда. Большинство из тех, что находились впереди, были заняты. Арчер провел меня к первому свободному столу и подтолкнул к стулу. В бешенстве от того, что до меня постоянно дотрагиваются, я стрельнула в него взглядом.

— Оставайся здесь, — велел он, развернувшись на каблуках.

Куда, к чертям, он думал, я денусь? Я смотрела, как он идет в переднюю часть комнаты, где стояла короткая очередь.

Можно было бы рискнуть и попытаться сбежать, но я не знала, куда идти, и мой живот заворчал от такой перспективы.

Вспомнив, сколько этажей находилось выше, я внимательно оглядела комнату, и мое сердце замерло. Маленькие черные гибельные точки находились повсюду, и камеры наблюдения даже не были спрятаны. Кто-то наверняка наблюдал за мной прямо сейчас.

Мужчины и женщины в лабораторных халатах и рабочей форме мельтешили вокруг, никто из них, проходя мимо, не задержался на мне взглядом. Я сидела, неудобно выпрямившись, и думала: неужели вид похищенного и напуганного до потери сознания подростка столь привычен для них?

Вероятно, больше, чем я хотела знать.

«Мы здесь, чтобы остановить их», — сказал Блейк. И я втянула в себя воздух. Остановить кого? Как могли Лаксены быть злодеями? Мой мозг усиленно работал, застряв между желанием выяснить, что же предатель имел в виду, и недоверием ко всему, что он сказал.

Арчер вернулся с тарелкой, в которой была яичница с беконом, в одной руке и упаковкой молока в другой. Молча сел напротив меня и протянул мне пластиковую вилку.

Он сел напротив, и я уставилась на тарелку. В горле застрял комок. Потянувшись за прибором, я застыла, не смея взять вилку, потому что неожиданно вспомнила, что говорил Блейк об этом месте — о том, что все покрыто ониксом. Неужели и это было правдой? Вилка выглядела безобидной, но я не представляла, чему теперь верить.

— Все в порядке, — произнес Арчер.

Я взяла вилку и, не почувствовав никакой боли, вздохнула с облегчением.

— Спасибо.

Он наблюдал за мной, выражение его лица говорило о том, что он не понимал, почему я благодарила его. Я же была удивлена этой добротой. По крайней мере, я расценила это как доброту. Он мог бы, как Блейк и другой военный, наплевать на мой голод.

Я быстро разделалась с едой. Все было болезненно неловко. Он не разговаривал, но и не сводил с меня глаз, словно на всякий случай был настороже. Возможно, ожидал какой-нибудь моей выходки с пластиковой тарелкой и вилкой. Однажды его взгляд остановился на моей левой щеке, и я не знала, на что он там уставился. Я не посмотрела в зеркало, когда собиралась.

Во рту еда ощущалась как опилки, челюсти болели при жевании, но я уничтожила все, что было в тарелке, рассудив, что силы мне еще понадобятся.

Когда я закончила есть, грязная посуда осталась на столе, а рука Арчера снова находилась на моем плече. Обратный путь мы проделали молча, в то время как количество людей в коридоре явно прибавилось. Мы остановились перед закрытой дверью. Арчер открыл ее без стука.

Еще один медицинский кабинет.

Белые стены. Шкафы. Подносы с медицинскими инструментами. Стол с… хомутом?

Я попятилась, тряся головой. Сердце колотилось безумно быстро, когда взгляд прыгнул от доктора Рота к Блейку, сидевшему на пластиковом стуле. Другого парня, который ушел с Блейком, видно нигде не было.

Рука Арчера напряглась, и, прежде чем я смогла выскочить из комнаты, он остановил меня.

— Нет, — мягко сказал он, так чтобы слышать его могла только я. — Никто не хочет повторения вчерашнего.

Моя голова дернулась в его сторону, глаза встретились с его голубыми глазами.

— Я не хочу этого делать.

— У тебя нет выбора, — бесстрастным голосом произнес он.

Как только до меня дошел смысл его слов, глаза мои наполнились слезами. Я взглянула на доктора, потом на Блейка. Тот отвел глаза, желваки заиграли на его челюсти.

Безнадежность ситуации обрушилась на меня. До того момента я все же не осознавала весь ужас происходящего. Мне казалось, словно что-то еще зависит от меня.

Доктор Рот откашлялся.

— Как ты себя чувствуешь сегодня, Кэти?