Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги! - Иван Кузмичев

Что же до прививок, то в Европе, если мне не изменяет память, додуматься о лечении оспы должны только в середине этого века. В России же сие событие произойдет лишь в четвертой четверти XVIII века; первому добровольцу, испытавшему на себе столь необычный метод лечения и профилактики оспы, даже был присвоен графский титул самой Екатериной Великой, которой, как я надеюсь, не будет в этой истории. Я ведь вообще сторонник держать всех особей женского пола как можно дальше от политики. Их головы не об этом должны думать, а только лишь о семейном очаге или на крайний случай о светских раутах, до которых пока, слава богу, в России не додумались.

А вот народная медицина – случай особый. Под давлением Церкви и моды, да и, что скрывать, европеизации Руси, из обихода знати выходят многие полезные и нужные привычки, традиции, а вместе с этим постепенно вымирает и все лекарское, знахарское знание, веками накопленное нашими предками и пращурами. А такого допускать никоим образом нельзя! Хорошо, что хоть Юлию к этому делу пристроил, думаю, что она сможет придержать парочку-другую знающих людей, а там, глядишь, и семинаристы, присланные епископом Иерофаном, свою роль сыграют.

Эх, как много всего еще предстоит! Это тебе не в мечтах летать, думая, что одним-единственным указом можно всех разом облагодетельствовать. Увы, но такое только в сказках бывает, и нигде больше.

Закончив писать, я посидел еще минут пять, укладывая мысли по полочкам.

– Никифор, позови боярина Долгомирова.

– Сию секунду, господин, – поклонился камердинер и, пятясь, вышел из моей комнаты.

Вслед за ним, словно по мановению руки, вышли все слуги, оставляя меня в одиночестве.

Что ж, до города мы наконец добрались, отдохнули немного, теперь можно трогаться дальше. Вот только корабль бы найти…

– Вы звали меня, ваша светлость?

Приподняв глаза, вижу перед собой вошедшего Бориса Долгомирова, отдохнувшего, успевшего сменить пыльный камзол на легкую рубашку с шитыми серебром рукавами.

– Борис, я хотел бы направить вас в доки, для поиска корабля, – внимательно смотрю я в его лицо.

– Конечно же, ваше высочество, – кланяется он, вот только вспыхнувшие на мгновение глаза сказали о многом.

– Это не все. Как только найдете корабль для нас, постарайтесь найти хотя бы шхуну для отправки к месту нашей высадки. Думаю, вы сможете объяснить, куда следует плыть?

– Конечно.

– Вот и замечательно. Ступайте, с вами отправится пара гвардейцев, на всякий случай, а то на причалах многое случиться может, а мне не хотелось бы, чтобы сыны Руси где-то за границей проливали кровь без пользы для Родины.

Еще раз поклонившись, боярин вышел, я же, вертя в руках серый листок, унесся мыслями далеко-далеко, в Рязань, представляя, какие усилия потребуются для реализации всего того, что я изложил на бумаге. Прививки, конечно, не сразу приживутся, для начала придется действовать насильно – нехорошо, конечно, но куда деваться? Без этого никуда. Правда, с пенициллином проблемы возникнуть могут: для выращивания гриба необходимы огромные кладовые-резервуары, а где их взять? Да и хранить готовую эмульсию, после того как ее выделишь, долго нельзя: пара дней – и она приходит в негодность…

Впрочем, оставим все эти мысли знающим людям, пусть у них голова болит. Единственное, что мне представляется наиболее доступным для ввода в повседневность – это народная медицина. Конечно, не все так безоблачно, но ведь с поддержкой епископа можно вырастить немало священников-лекарей, пускай и травников, но ведь прецедент появится? А раз появится, значит, дальше будет легче.

Да, дел предстоит немало, и их осуществление займет всю жизнь, какой бы долгой она ни была. Несомненно, первоначальная идея создания сильной империи несколько изменилась: кроме военной мощи в моей голове постепенно возникают и вполне миролюбивые идеи. Пускай часть из них и незрелые, но ведь их просто так не вытравишь из головы. Приходится жить с ними, переосмысливать, вертеть, разглядывая с разных сторон, чуть ли не под лупой.

Думы думами, а одеться все же надо, а то получается некрасиво как-то: в одних панталонах сижу, о будущем думаю – и смех и грех! Рубашка, брюки, прочие мелочи, большая часть которых оставлена на тумбочке. В который раз Никифор делает как надо, а я игнорирую. Что ж, пускай, вдруг действительно придется нацеплять на себя всю эту мишуру?

Тихий стук в дверь. Оборачиваюсь – передо мной стоит Олег, вопросительно глядя на меня.

– Да? Ты что-то хотел, Олежек?

– Никак нет, ваша светлость! Там внизу прибыли гости…

– Какие гости?

– Хм, точнее, один гость – капитан Гомез, – улыбнулся лейтенант.

– Странно, не ожидал я визита Алехандро, да еще так быстро. Передай ему, что я сейчас спущусь.

Чуть наклонив голову, гвардеец вышел, я же продолжил одеваться, благо осталось сапоги зашнуровать… Как назло, шнуровка запуталась – закон подлости во всем его многообразии! Но ничего, главное не нервничать, нервы, как известно, не восстанавливаются… Хм, или восстанавливаются, но крайне медленно.

– Добрый день, сеньор капитан. Я, признаться честно, уже и не думал вас больше увидеть, – с улыбкой поприветствовал я Алехандро.

– Что вы, сеньор, как я мог забыть о столь интересном собеседнике? – вернул улыбку испанец. – Но вообще-то вы правы, я здесь не по своей воле…

– Силком тащили? – срывается с губ смешинка.

– Ха! Нет, сеньор Алексей, просто я был у коменданта, и он страстно желает познакомиться с вами, господин полномочный посол, если вы, конечно же, не против посетить резиденцию графа Кантилья, – с интересом глядит на меня капитан.

– Я с удовольствием приму это приглашение, сеньор Алехандро, – кивнул я капитану, чуть-чуть прикрыв глаза.

– Замечательно. Тогда он ждет вас сегодня у себя, вместе со свитой, после шести вечера.

– У вас намечается какой-нибудь праздник?

– Нет, что вы, никакого праздника, просто в Мессине еще не было полномочных послов государств, вот в вашу честь и будет дан прием, – любезно разъяснил мне Алехандро. – Разрешите откланяться, до приема мне надо сдать дела помощнику, так что мы с вами еще увидимся.

– Тогда до встречи у коменданта, сеньор капитан.

Молодой испанский аристократ, улыбнувшись на прощание, стремительно вышел из зала.

Я же с бояриным Бирюковым остался обдумывать нежданную новость. Борис Долгомиров еще не вернулся с причала.

– Господа, неужели вы так привередливы? –