Путь империи - К. Д. Уинтворт

— На завод. Изо всех лошадиных сил.

Эйлле еще ломал голову, о чем идет речь и что могут представлять собой эти лошади, когда машина резко затормозила перед гигантским ангаром.

— Отлично, — Агилера перевел дух, словно проделал весь путь бегом, потом выскочил и распахнул дверцу перед Эйлле, прежде чем тот успел потянуться к ручке. — Я хочу, чтобы вы это видели. Мы уже полностью оснастили несколько штук… Наверно, это полный бред… Но я почему-то понял, что у нас все получится.

Нэсс и Чал уже встречали у входа. Как и полагается, люди шли первыми, Эйлле замыкал процессию. Они пробирались вдоль доков, в которых стояли матово-черные корабли, похожие на вытянутые яйца. Работы продолжались в лихорадочном темпе. Ослепительно сияли прожектора, кабели и провода змеились по полу и оплетали леса. Люди сосредоточенно ползали по гладким бортам бывших подводных, а теперь космических кораблей, громко и отрывисто перекликаясь.

Приблизившись к первому кораблю, Эйлле осмотрел танк, который как раз приваривали к корме.

— Что вы об этом думаете? — нетерпеливо спросил Агилера. Откровенно говоря, Эйлле не знал, что думать и смог лишь округлить уши, выражая «смущение-и-нерешительность». Одно дело — выслушать и оценить смелое предложение, и совсем другое — увидеть, как оно воплощается в жизнь. Теперь он осознал, что не до конца понял идею Агилеры. Корабль выглядел… бесформенным. Невообразимо бесформенным. Чал первым заметил его замешательство.

— Думаю, все получится, Субкомендант Эйлле, — проговорил он. — У нас нет возможности устроить испытания. Но если подойти достаточно близко к кораблям Экхат, орудия этих танков действительно смогут их серьезно повредить.

— Даже в фотосфере звезды… — пробормотал Эйлле. Это был не вопрос и не возражение. Просто констатация факта — изумительного факта.

— Должно получиться, — решительно повторил Агилера. — В качестве боеприпаса возьмем «колпа…» простите, обедненный уран. В каждом снаряде пятнадцать кило чистого урана, разгон на жидком топливе. Скорость будет не меньше мили в секунду… нет, в вакууме даже больше. Внешний слой, само собой, сгорит… но этим жестянкам хватит и того, что останется. А солнышко сделает все остальное. Правда, меня пугали, что у них есть силовые поля, как у нас. Это тоже не проблема. Нэсс и Чал мне объяснили, что если развалить несущие, никакое поле уже не спасет.

Позже, когда солнце уже клонилось к закату, Эйлле собрал группу инженеров-джао, которых отозвали из убежищ, и пригласил их осмотреть суда. На своих коллег-людей они поглядывали свысока, однако выслушали все соображения Агилеры. Большинство инженеров отнеслось к ним скептически, но с тем, что допустимый диапазон нагрузок в пределах реально необходимого, согласились единодушно.

По их оценке, времени вполне хватало на подготовку четырнадцати субмарин. Одновременно должны были пройти обучение экипажи — вернее, люди, которые входили в их состав. Проблема возникла с пилотами. Обучить человека даже основам пилотирования космического корабля за несколько дней невозможно — не говоря уже о подготовке к работе в экстремальных условиях. За пультом управления могли находиться только джао, и это не было проявлением шовинизма. Но лучшие пилоты отправились к Луне с Оппаком, чтобы атаковать Экхат из засады. Чалу удалось найти лишь восьмерых, поскольку задание требовало особого мастерства. Девятым был Эйлле. Оставалось еще пять вакансий, и Врот вызвался разыскать отставных пилотов, поскольку после Завоевания некоторые из них осели на Земле. Эйлле дал согласие.

— Но действовать надо быстро, — сказал он. — Течение ускоряется с каждым моим вздохом. Ты же сам чувствуешь. Экхат появятся через несколько планетных циклов, не позже.

Старый баута крякнул и на миг замер в позе «согласие-и-рассудительность», а потом исчез в коммуникативном центре базы. Ему предстояла приятная работа — восстанавливать старые связи.

* * *

Набор экипажей для экспериментальных посудин — занятие хлопотное. А когда одновременно с этим приходится урегулировать внутриполитический конфликт, сон переходит в разряд слишком-большой-роскоши.

Так долго обходиться без этой роскоши Кларику еще никогда в жизни не удавалось.

Кэтлин обнаружила его в комм-центре. Кларик как раз закончил совещание с генерал-майором Эбботом, командующим Центральной дивизией, когда чьи-то пальцы скользнули по его щеке.

— Боже мой… У тебя вид, как у покойника.

— Мы все будем покойниками, если доберемся до этого чертова Узла позже, чем…

Но его рука уже накрыла ее ладошку. Ее пальцы были длинными, а кожа нежной, как шелк.

— Вы освобождаетесь от своих обязанностей, сэр, — объявила она. — Временно.

И она потащила его на квартиру, где скормила ему сэндвич с ветчиной, а затем задернула занавески и велела лечь.

— У меня нет времени, — устало пробормотал он. — Ни у кого из нас нет времени.

— Ты не джао, — возразила Кэтлин. — И не можешь довольствоваться получасом дремоты. Тебе надо по-настоящему поспать. Иначе после старта от тебя будет мало проку.

Кларик попытался протестовать, но ее ладошка ласково, но решительно закрыла ему рот, пресекая дальнейшие попытки сопротивления. В следующую минуту он уже был уложен на койку и укрыт пледом. Затем, поправив подушку под его гудящей головой, она пристроилась рядом и обвила вокруг себя его руку.

Боже, какое это чудо — держать ее в объятьях… Ее кожа пахла душистым мылом, волосы, словно атласные нити, скользили по его щеке. Он закрыл глаза и стал медленно погружаться в густую черную мглу.

— Но только полчасика, — пробормотал он.

— И думать забудь. Будешь спать, пока не выспишься.

Она прижалась крепче. Ее шея, щека, горло — все дышало прохладным огнем, и он узнал этот запах. Можжевельник. Как в высокогорных лесах Нью-Мехико, где он бродил в юности.

— Забудь обо всем, кроме здесь и сейчас.

Он попытался разлепить глаза и посмотреть на нее страстно и одновременно учтиво. Как Кларк Гэйбл. И услышал, как она смеется.

— Если это, по-твоему, пламенная страсть, то тебе действительно нужно выспаться. А пока… Если бы я лежала в постели с бурундуком, он вел бы себя более страстно.

— Эт' потому, что я джентльмен. У тебя рука… сломана. И будет неприли…

Он отключился. Сама Кэтлин не спала еще часа два. На узкой жесткой койке можно было лежать, лишь прижавшись друг к другу и не пытаясь повернуться на спину. И она лежала на боку — одетая, со сломанной рукой… и это было обидно.

Но даже в этой обиде было что-то приятное. По крайней мере, ей есть чего ждать… Если только через несколько дней Эд будет жив.