Ропот Бездны - Лео Витман

Гонца отправили, и два дня ждали возвращения. Шархи первым прочитал ответ и передал Энки со словами «ожидаемо».

«Виновны все, кто пошел за тобой. Не ищи пощады», – вот и все, что написал Аран.

– У нас два варианта действий, – сказал властитель. – Сражение, в котором сложат голову не только враги, но и наши люди. В Урсе не так много воинов, я не могу призвать всех – они удерживают наши территории в других регионах. Или жителям Урсы не придется умирать благодаря твоему дару.

Маара не было во дворце, никто его не видел давно, так что вершитель не поможет сдержать силу Шамаша. «Да и полагаться на мерзавца нельзя», – с унынием подумал Энки.

Аран планировал перебить всех жителей Урсы, не разделяя виновных и тех, кто спасал свою жизнь, следуя новым правилам. Нет, Энки обязан защитить горожан. По его вине они собрались в Урсе, и он несет за них ответственность.

– Я отправлюсь один с несколькими слугами, – объявил Энки. – Отъеду подальше от Урсы.

Шархи кивнул.

– Мудро.

– Подъеду на лошади поближе к их лагерю, а там пересяду в паланкин под знаменем переговоров.

Энки надеялся, что если Аран сразу не увидит его лицо, то, возможно, согласится побеседовать еще раз. Письма письмами, но договориться с глазу на глаз всегда проще. И нападать на паланкин переговорщика он не станет – правила это запрещали. Но сообщать властителю о еще одной попытке избежать бойни не имело смысла.

– Отличная идея! Подберешься достаточно близко, и они не будут ожидать нападения. Ты никогда меня не подводишь, брат.

– Это не ради тебя, Шархи. И я использую ашури в последний раз.

– Хорошо. Обсудим это позже.

Энки сразу же отправился в путь.

Продвижение замедляла повозка с паланкином, которую пришлось тащить с собой. Энки часто оглядывался. Город отдалялся, но слишком медленно, а чем больше расстояния будет между ним и Урсой, тем безопаснее.

– Господин, мы приближаемся к лагерю. Если верить донесениям, войска двигаются нам навстречу.

– Спустите паланкин. А потом скачите назад. Торопитесь!

Энки остался в паланкине в одиночестве. Слуги унеслись сломя голову, а он ждал и вслушивался, когда задрожит земля под ногами южан, когда забренчат мечи. Он встретит их, а потом…

Что сказать? Как убедить Арана? Веские фразы никак не приходили в голову, а в отдалении уже слышался шум выступавшего войска. Голоса, ржание лошадей, грохот повозок, следовавших позади отрядов.

Волнение пронеслось по марширующим рядам – они заметили паланкин. Флаг, означающий готовность к переговорам, развевался на ветру, не давая ошибиться и принять жреца за застрявшего путника.

Теперь Аран должен отправить своего гонца и договориться об условиях встречи. Энки надеялся, что воин явится сам. Пусть и недолго, но они были знакомы, и южанин показал себя человеком чести. Убивать всех в городе? Письмо мог отправить и не Аран. А если шпионы ошиблись и не он вел войско? И если другой командующий…

Додумать Энки не успел – стрелы вонзились в паланкин, эхом разнеслась команда идти вперед. Топот разгоняющейся конницы, готовой снести палантин, готовой нападать. Город за спиной Энки – такова их конечная цель.

Переговоры закончились не начавшись.

Энки спустил с цепи ашури – и те вновь потащили смертного за собой. Совладать с ними – все равно что подчинить стихию: невозможно для человека.

На этот раз ашури явились во плоти, сея вокруг панику и ужас. Закаленные воины юга кричали, срывая голос.

Легче было закрыть глаза и уши, но Энки вышел из паланкина, чтобы видеть. Видеть и запоминать всех, чьи жизни обрывались.

Люди падали на колени, умоляя Ашу о прощении, бежали, и мало кто смел поднять оружие против созданий Великих Спящих. Они столкнулись с потаенными страхами, с ожившей частью веры в Ашу, пусть и была она устрашающей. Никакие клятвы не могли удержать их на поле брани, если противниками были создания творцов.

В гуще битвы с ашури жреца не замечали, а для него выделялось каждое лицо. Глаза погибавших горели огнем жизни – у кого ярче, у кого тусклее.

Энки видел всех, и Аран не был исключением. Воин смотрел на разворачивающийся ужас без эмоций. Меч его остался в ножнах. Южанин не сопротивлялся. Ашури исполосовали тело, опрокидывая его на спину.

Буйство монстров продолжалось. Энки в их душераздирающих визгах чудилась радость, но разве могли ашури ощущать эмоции?

Мольбы о помощи раздавались все реже и тише. Воинов оставалось меньше.

Приказ тащил Энки за собой, как безвольную куклу.

Ашури не успокоились, пока не прикончили всех до единого. Они пировали на телах, а когда животы заполнились, убрались восвояси. Обессилевший Энки сел на землю рядом с Араном. Кровь хлестала из глубоких ран южанина, отсчитывая последние минуты его жизни. Их окружали изувеченные людские тела, земля побурела, и все, что взойдет на ней, будет проклято.

В глазах Энки мутилось, упасть ему не давало чье-то тело, подпиравшее спину.

– Что за… Тысячеликим… морем? – Кровь забулькала у Арана в горле. – Неужели… мир так… мал?..

Что ответить на подобный вопрос? Энки и сам ничего не знал о мире. Спешное путешествие на юг – и больше ничего. Шархи видел мир врагом, учил друга от него защищаться и нападать в ответ. Энки молчал.

– …Я такой… олух…

Глаза Арана остекленели.

«Неужели мир так мал?» Раньше он казался Энки огромным. Необъятным. Но что, если за пределами владений Ашу – пустота? А как же Саордал? Был ли подземный город единственным выходом из клетки?

Энки сидел с мертвецами до появления всадников из Урсы. Шархи послал за другом людей и сам явился во главе.

– Прекрасная работа, брат! – Властитель бодро спрыгнул со скакуна, помог Энки встать на ноги. – Еще остались отряды поменьше, хотели взять город в кольцо, но с ними мы покончим в считаные дни.

Шархи не ошибся. Те счастливчики, которым удалось выжить после нападения ашури, разнесли вести о случившемся. Южане потеряли запал, отряды бунтовали, резали собственных капитанов и командующих, стремясь сбежать. Кораблей им дать не могли, и в отчаянии они шли через Восточную цитадель. Домой, на юг, не вернулся никто.

Слава Шархи гремела громче день ото дня. Сильнейшие рода востока шли к нему на поклон. Благосклонность нового властителя даровала шанс удержать земли и богатства, пусть и под властью Шархи. Вернувшийся Маар брал клятвы, связывая людей по рукам и ногам. Союз востока против Шархи распался.

– Это наш триумф, брат, – воодушевленно проговорил Шархи посреди очередного пира.

Неуместного,