Паргелион - Аня Тормент

стала искать, как в неё войти, как распахнуть её. Она ощутила привычное поле вокруг себя и, позабыв обо всем, медленно двинулась вперёд. И вот она уже внутри открывшегося пути. В самом центре, в нулевой точке отсчёта, в бесконечной потенции, в вечном движении и одновременно всяком его отсутствии.

Девочка вдохнула поглубже и заметила, как раскрылось перед ней волнообразное гало, чуть вытянутое, похожее на мазок кисти.

Она обернулась и увидела их всех, стоящих вокруг Паргелиона, увидела их лица, увидела Гессу. «Постарайся, — постучалась в голову мысль, — постарайся, если сможешь, найти их. Верни их оттуда». Дара поняла и кивнула в ответ. Она видела лицо Айвиса и мысленно сказала ему: «Простите меня, но я должна». И отвернулась.

А Айвис, который стоял на пороге бездны, увидел, как медленно оседает Гесса, и подхватил её, обнял и бережно опустил на пол. Взял её лицо в ладони и погладил лоб. Она прошептала что-то. Он наклонился, чтобы расслышать.

— Отпусти меня, — снова прохрипела Гесса, и магик увидел её окровавленные зубы. — Отпусти. Я… хочу уйти.

— Нет, нет, не надо, — заговорил он, пытаясь обнять ослабевшее тело.

— Отпусти меня, Айвис. Мне лучше уйти. Есть много миров, кроме этого.

Магик смотрел на неё, долго и обречённо, а потом сказал:

— Иди.

Лицо Гессы успокоилось, напряжение спало. Магик, прижав её к себе, поднял голову и увидел, как исчезает Дара в глубине портала.

Глава двадцать четвёртая. По ту сторону

Миры, от которых нас отделяет время и пространство…

Я глубоко убеждён, что когда-нибудь станут

возможны путешествия к этим иным мирам,

в эти иные времена и пространства.

Да, наверняка когда-нибудь такое станет возможным.

Отыщется способ. Но для этого потребуется

совершенно новый образ мыслей, новая животворящая идея,

разорвущая сдерживающий её ныне жёсткий корсет,

именуемый рациональным познанием…

А. Сапковский «Владычица озера»

Я сделала шаг, другой, третий. Я не думала ни о чём, ни о ком. Ни о тех, кто остался, ни о тех, кого мне нужно найти. В голове было пусто. Поток не думает, сила не думает. А я стала потоком, стала силой.

Что я ожидала увидеть по ту сторону? Я много раз представляла себе, что там. Видела это во снах и грезила об этом наяву. Только не могла вообразить, как всё будет на самом деле. Я оказалась во тьме.

Кругом тьма и только тьма. Ощущений нет, звуков нет, нет ничего.

Вдруг что-то схватило за правую ногу. Я принялась инстинктивно отбиваться, но это было бесполезно. Тьма обволакивала меня.

Я умерла?

Не знаю, сколько я парила во тьме, задыхалась в ней, дышала в ней. Может, только миг, может, тысячу лет.

Следующее, что я увидела, был красный цвет. Он проступил из темноты. Сначала лишь слегка забрезжил, но тут же разгорелся.

Тьма отступила.

Багряное сияние заката полыхало над чёрной землёй. Я сидела на этой земле. Как и почему? Встала, осмотрелась. Тихо, никого нет. Почва твёрдая, кругом камни. Я пошла по долине, прямо к красному пламени впереди меня. Посмотрела на свои руки. Казалось, они сотканы из огня. Я соткана из сверкающих огненных звёзд, летящих в темноте.

Я бежала так быстро, как никогда. Не знала, куда мне бежать, где я и где мне надо быть. Красное марево звало меня. Казалось, я бегу, не касаясь земли. Сквозь мои пальцы летела огненная пыль.

Я приближалась к полыхающему мареву. Надо мной пролетали птицы. Я слышала шелест огромных исполинских крыльев. Слышала, как билось птичье сердце где-то наверху. Но я не подняла головы.

Пространство менялось. Теперь мне казалось, что оно закручивается, проваливается. Вращение становилось всё сильнее и сильнее, и я очутилась посреди огромной крутящейся воронки. Я бежала и бежала по окружности, стараясь не попасть близко к центру. Что там? Смерть? Чернота. Неизвестность.

Обессилев, я едва дышала. Но, казалось, останавливаться нельзя. Красные всполохи взрывались надо мной. Воронка начала вытягиваться, выправляться, и яма по центру исчезла. Когда горизонт выровнялся и вращение остановилось, я упала на землю и наконец посмотрела вверх. Но птицы не было.

Отлежавшись, я встала и побрела вперёд. Тело отяжелело, огненная лёгкость и яркость исчезли. Красное сияние побледнело, растворилось в сером тумане, который заполнил собой горизонт. Ноги налились свинцом. О чем я только думала? Как только у меня хватило ума перейти ворота? Стоило хотя бы подготовиться, взять с собой М3. Она бы разобралась, что делать. И как мне, о Эйо, вернуться?

— Срань! — заорала я во всё горло.

Мой крик пропал в сером тумане.

«Ладно, — подумала я. — Ладно. Я здесь. Я теперь знаю, что по другую сторону. Потому остаются только две проблемы. Первая. — Я проговаривала это сама с собой медленно, стараясь успокоиться, и глубоко неспешно дышала, как научила меня когда-то Гесса. — Как найти здесь Риена и остальных? Я же не могу бегать туда-сюда бесконечно, в надежде наткнуться на кого-то. И второе — как мне теперь снова открыть воронку и как быть уверенной, что она приведёт меня обратно?»

Я остановилась, закрыла глаза, стараясь не смотреть на пугающие чёрные камни, и пощупала пространство в поисках нити или хоть небольшой затяжки, чтобы можно было создать воронку. Что-то было, но очень неявное. Придётся поискать ещё. Нужно перемещаться или ждать, когда ткань пространства изменится.

Ощущение полёта, которое так захватило меня в начале, не возвращалось. Однообразный пейзаж, которому не было видно ни конца ни края, порядком надоел. Я стала вновь чувствовать своё тело, хотя не была уверена, что оно — всё ещё оно. Ощущение себя было странным, гипертрофированным, словно меня недавно разобрали на множество очень маленьких частей и собрали заново. И не было уверенности, что сборка оказалась прежней. Что-то во мне было по-другому. Как будто теперь я осталась без лица.

Вдруг очень захотелось пить. Кажется, я не пила целую вечность. Где же взять воды? О пунше говорить было вообще нечего. Жажда, а также подступающий голод освежили мне мозги. Как я могла пойти сюда без запасов питья, без еды, без оружия? Я скинула всё по пути, потому что так бежать казалось легче. Конечно, кто бы знал, на что я подписываюсь. На поясе висела фляжка, но она была пуста, вода кончилась ещё в старом городе. Может, я умру тут от жажды? Если уже не умерла.

Посреди этих мыслей, которые не добавляли оптимизма, я заметила, как изменился пейзаж. Стало светлее, серость сошла. И окружение сразу напомнило мне пустыню — только разница заключалась в том,