Паргелион - Аня Тормент

Да, казалось, она ждала этого с той самой страшной ночи, которая перевернула её жизнь. Которая явилась тем ключевым событием, которое уже не отыграть назад. Точка невозврата.

* * *

Ночь.

Глаза закрыты.

Небо. Столько звёзд было в ту ночь, как никогда. Зловещее предзнаменование.

А вот и она. Вроде всё та же. Но нет — моложе и, наверное, лучше. До той ночи она была лучше.

Её кабинет. Она помнит его до мельчайших деталей. Простая и удобная мебель, приятный свет и множество кристаллов — часть её нежно любимой коллекции. На полу большая белая шкура, похожая на медвежью — синтетическая, конечно. Настоящий мех давно не в моде в Меркурии.

На столе разложены записи. Она, несмотря на то, что можно всё записывать на чип или просто наговаривать своему помощнику категории М, предпочитает вести записи от руки. Это стало тем, о чём ей приходилось жалеть, и не раз. Потому что в ту ночь удалось взять с собой только два чипа и маленький блокнот для самого важного. А всё прочее, все её наработки остались.

Дверь тихо стонет, и в комнату входит большой темно-серый кот с короткой блестящей шерстью и длинным, вытянутым телом.

— Это ты, Анубис, — ласково говорит она коту.

Кот подает хрипловатый голос и забирается на мягкий диван. Она продолжает делать записи. О чем они?..

Лампа-иллюзия в виде совы самопроизвольно гаснет. Странно, это уже второй раз. Она встаёт и проводит рукой над тонкой субстанцией. Сова обретает очертания, двигает крыльями и три раза ухает, снова распространяя вокруг себя мягкий тёплый свет. Забавная игрушка, подаренная ей пару лет назад Алией. Конечно, работает лампа на Веществе и представляет собой редкость, потому что Вещество исчезло из их мира так же внезапно, как и появилось. Сова снова гаснет, почти растворяется в пространстве, оставив лишь неясные очертания. В чем дело? Вдруг она слышит стук и внезапный крик. Что такое? Открывает окно, смотрит вниз, на заснеженный сад. Крики, шум, шаги в коридоре. Вызывает помощника, чтобы он выяснил, откуда шум.

— Сай, ты здесь?

— Я здесь, — отвечает приятный голос.

— Что происходит в корпусе?

— Минуту, я узнаю.

Бледно-жёлтый огонёк мигает и гаснет. Но Сая опережают чьи-то гулкие шаги в коридоре. Гесса вскакивает и бросается к двери.

В комнате появляется Тайвис. Его лицо выражает смесь волнения и скорбной решимости.

— Нужно уходить, Гесса, — не дожидаясь вопроса, говорит он. — Они у ворот. Это конец, всё.

— Кто — они?

— Охотники, Гесса. Они пришли за детьми. За всеми, кто…

Она не дослушивает:

— Но по договорённости они не должны! Мы же обсуждали это с советом…

— Значит, они солгали! Уходи, Гесса. Бери детей и уходи. Всех, кого считаешь нужным. Это срочно!

— Но я…

— Их убьют! Ты что, не понимаешь? И тебя заодно, им уже всё равно, кто ты.

Несколько секунд повисают долой паузой. Она принимает решение. Хватает блокнот, чипы с данными, небольшую сумку со стола и выбегает из комнаты. Надо идти в детский корпус. Остальные смогут позаботится о себе сами.

Бежит по коридору. Ещё пролёт. Ещё лестница. О боги, почему так далеко? Выскакивает на улицу и бросается к стоящему в отдалении корпусу. Часы на площади гильдии магиков бьют одиннадцать.

Надо решить, кого брать. Всех не увести. Надо спасать сиобов, тех, которых они точно убьют. В корпусе тихо. Она будит детей. Не давая им одеться, ведёт через двор к выходу из комплекса гильдии. Только бы пробраться незамеченными. Всего семнадцать человек. Младшему шесть, старшему, Игвину, пятнадцать. Талантливый мальчик-сиоб. Он помогает ей справляться с теми, кто поменьше. Бегут что есть силы, так тихо, как только возможно. Детям страшно. А это значит, что она сама не имеет право на страх. Кажется, она наступила на подол платья, и теперь полуоторванный кусок волочится по земле. Она на секунду останавливается и резко дёргает за него. Громкий звук рвущейся ткани.

Кто-то из детей не может больше бежать. Сбавляют темп. Она слышит их тяжёлое дыхание. И своё, частое, сбитое.

Страх. Он гонится за ними по пятам.

Последний корпус. За ним небольшая калитка, а там — лес. В него мало кто ходит. Может, и охотники побоятся. Не пойдут. Там можно спрятаться и переждать.

Топот ног, голоса, крики.

Это позади.

— Быстрее! Игвин, помоги мне!

Она хватает самого младшего и мчится к калитке. Та легко поддаётся.

Они в лесу. Темно, нечем посветить. Идут по тропинке. Главное, уйти подальше. Может, охотники испугаются этого леса. Тяжело бежать с ребёнком. Она останавливается, опускает девочку на землю, берёт за руку.

— Бегите! — кричит. — Прячьтесь, лезьте на деревья!

Дети растворяются в темноте.

Сзади огни, сзади голоса. Сзади свист.

Она бежит. Спотыкается, падает. Рука в крови. Девочка плачет. Голоса всё ближе. Нужно спрятаться и сидеть тихо. За тем кустом, да. Как они посмели войти в лес? Никому нельзя входить сюда, кроме членов гильдии. Но, похоже, гильдия теперь ничего не значит.

Грубые окрики. Её заметили. Бежать!

За спиной шаги. Окрик. Удар в спину. Вопль ребёнка. Другие крики где-то там, вдалеке. Она падает. Видит лицо девочки, всё в крови. Глаза открыты. Изо рта змейкой струится кровь. Удар в живот. Ногой, кажется. Боги, как больно. Удар по голове. Что-то хрустит. Удар по лицу.

— Убей её!

— Она магичка, ты что, не видишь?

— Плевать! Сегодня можно!

Кто-то снова бьёт её ногой в живот. Боль становится слишком сильной, и она проваливается в небытие.

Открывает глаза. Больно и холодно. Кажется, утро. Светает. Она двигает рукой, прикасается к голове. Запёкшаяся кровь. Медленно и аккуратно она старается подтянуть к себе энергию земли.

Что-то под пальцами. Девочка. Мира. Глаза открыты, в них застыл страх. Она отворачивается.

Нет сил смотреть.

Нужно встать. Она снова тянет к себе силы. По чуть-чуть. По капле.

А потом — находит тела. Все семнадцать. Никто не выжил, их забили до смерти.

Наверное, кости детей и сейчас в том лесу. Иногда по ночам кажется, что мёртвые зовут её. Они не забыты — она помнит каждого из них.

Да, та ночь изменила все.

Гесса посмотрела на свои руки. Тёмные прожилки становились всё более заметными. Медлить нельзя — у неё есть два-три дня. В очередной раз задумалась о том, что будет после того, как она откроет Паргелион. И в очередной раз, как и много раз до этого, ответила, что не знает.