Предатель в красном - Эш Хейсс

Дон закончил речь. В городе воцарилась гробовая тишина. До самых отдаленных мест все еще доходила телепатическая передача, но вскоре каждый житель опустился на колено и склонил голову перед создателем, беспрекословно принимая его решение.

№ 51.Власть неудачника и недомогание

Территория: Кампус. Главный штаб

…За час до объявления военного положения…

Наблюдать за переполненным суетой холлом главного штаба Мартину было крайне непривычно. Работники бегали по этажам с бумагами и коробками. Он видел ключника, перебиравшего железные отмычки, чтобы отпереть оружейную. Больше всех нервное предвкушение охватило именно сенсоров: для них была отведена наиболее важная роль в предстоящем оглашении.

В то время как внутри главного штаба творился настоящий хаос – мирные жители, ничего не подозревая, спокойно занимались обыденными делами. Жизнь белого города плыла по размеренному течению.

* * *

Вскоре было разослано оповещение о сборе, и жители принялись не спеша стекаться к главной площади, как ручейки тянулись к истоку монсианской реки.

Мартин, озираясь на суету штаба, что кружила вокруг, как вихрь, уже машинально похлопал себя по карману и, не обнаружив в нем привычного лоскутка, понял, что забыл платок в кабинете.

Последнее время преемник Дона не мог обойтись без «спасательного» куска ткани. Ощущения сенсорики изводили его: из носа то и дело хлестала кровь.

«Нехорошо получится, если я устрою красный фонтан прямо у всех на виду».

Он не стал задерживаться и, пробираясь сквозь хаотичное движение толпы, поспешил в кабинет.

Поднимаясь по лестнице, Мартин услышал, как в пустующем коридоре кабинетов сенсоров на повышенных тонах спорили два эфилеана. Он замер, подслушивая перепалку. Спорящими оказались Элен и один из следопытов личной гвардии Дона.

– …Я оставила ампулу с кровью на столе, какие претензии?

– Тебе запрещено ходить без следопытов после суда. А ты самолично заперлась в его кабинет!

– Срать я хотела на ваших следопытов. У меня с Доном свои договоренности. Прочь, мне нужно готовиться к отправлению.

– На Перикулум-ден тебя бы уже давно скормили эфилеанским волкам за дерзость.

– На Перикулум-ден я бы устроила волчье барбекю.

– Мерзкая дрянь. Надеюсь, тебя прихлопнут в открытом мире.

– Надейся. Можешь Дону еще помолиться и Арейне Шаате, как эфилеаны земли, или вашему Солису. На всякий случай.

Раздался громкий топот – следопыт поспешил в обратную сторону от лестницы. После этого послышались более легкие шаги в сторону Мартина.

Выскочив, сенсор замер перед недовольным эфилеаном огня.

– Показывай, – приказал он черствым тоном.

– Что?

– Показывай, что украла из его кабинета.

– Джелида, нарываешься? – Элен оттолкнула Мартина, и тот отшатнулся. Замерев, он заглянул в янтарно-карие глаза дикарки и задумчиво протянул:

– И правда, ничего не прибрала к рукам. Кровь в ампуле на столе твоя, Дон попросил тебя оставить образец. – Он недовольно выдохнул. – Вот же ты… Портрет в кабинете старца не я рисовал. Его, кстати, руками нельзя было трогать.

– Беловолосая башка! – Она схватила его за шиворот и оскалилась. – Еще раз залезешь в мою голову, я…

– Не залезу, – удрученно перебил он. – Ты не вернешься в Кампус.

На ее обожженные руки из носа сенсора упала пара капель крови. Элен ослабила хватку и отступила.

– Все в порядке. – Мартин похлопал себя по карманам. – Платок. – Еще несколько крупных капель упали на белый пол. – А́ита! [30] Я забыл свой платок!

Он почти сорвался в кабинет, но тут его ноги подкосились, и Мартин чуть не рухнул на Элен. Она ловко подхватила ослабевшего сенсора, и они замерли.

И было в этом моменте что-то, что не было понятно им обоим. Смятение, неловкость, трепет. Но такие чувства испытывал один Мартин. Пламя угасало в сердце эфилеана огня всякий раз, когда она видела лживого преемника не менее лживого создателя.

– Ты не тяжелый, – сухо сказала Элен. – Дотащу до комнаты первой помощи. Прощальный подарок дикарки.

– Я сам. Тут недалеко.

– Сам кровь себе из носа подотрешь, – она закинула руку Мартина себе на плечо и крепко обхватила за талию. – Пошли.

* * *

Кабинет первой помощи находился на этом же этаже. Если бы он оказался этажом выше, Элен не стала бы тащить преемника Дона и бросила его на лестнице.

Оказавшись внутри помещения, Мартин схватился руками за медицинскую кушетку, стоявшую в центре, и произнес:

– Пирэн [31] лежит в шестом шкафу на третьей полке справа, за пустыми пробирками.

– А ты, видно, частый гость здесь, – открыв скрипучую дверь, Элен принялась рыться в шкафу.

– Пока ты не ушла за пределы, я хочу кое о чем спросить.

Она гремела пустыми пробирками и упорно делала вид, что ничего не слышит, но Мартина это не смутило. Он все понимал.

– Когда мы впервые встретились, ты спросила про метку.

Привстав на цыпочки, Элен еще глубже залезла в шкаф, проигнорировав барьера.

– Откуда ты узнала про нее?

Пробирки сильнее застучали друг о друга. С полки полетели на пол медицинские пакеты с химическими растворами.

– Ты же видела эфилеана в колбе?

Звук постукивания стекла моментально стих. Элен достала банку пирэна. Смочив составом салфетку, она поднесла ее к носу барьера. Как только вонь ударила в сознание – головокружение как рукой сняло.

– Видела.

Мартин коснулся своего лба и, поморщившись, смог заставить символ показать себя. Когда прояснились первые очертания, Элен не смогла отвести широко распахнутых глаз, пока сенсор старательно призывал клеймо. Рассмотрев в центре лба Мартина символ в виде двух переплетенных колец, она бережно коснулась его.

– Теплый, – прошептала Элен. – Как у… – Она замолкла, и рука скользнула вниз.

– Как у кого? – с надеждой в голосе переспросил Мартин, но она не ответила. – Не шевелись, – прошептал сенсор и приложил руки к ее голове.

– Что удумал опять?

– Я покажу тебе его, – ответил Мартин и, неумело пробудив божественную силу, наклонился, касаясь своим лбом ее.

Элен показалось, будто невидимая глазу, почти неосязаемая теплая рука проскользнула от одного плеча к другому и приобняла ее.

– Он здесь, – прошептал Мартин. – Он тоже коснулся меня, как и тебя. Закрой глаза.

Элен выполнила просьбу, и ее веки сомкнулись.

Это неземное касание было странным, но в тоже время таким теплым и родным, что Элен подчинилась ему. И тогда она вновь смогла узреть желанный лик брата в сознании. Но очертания были