Квантовый сад - Дерек Кюнскен

Кассандра глядела, как Homo quantus садятся в три грузовых корабля на день раньше, чем планировалось. У нее сжалось сердце. Роботы с кораблей и Гаррета работали круглосуточно, и хотя они не успели полностью перестроить внутренности грузовых кораблей, теперь там, по крайней мере, можно было жить. Запасы воды у внешней обшивки будут защищать от радиации, но полноценной экосистемы они сделать, конечно же, не успели. Придется химически регенерировать воздух и использовать биореакторы, взятые из колонии. Более серьезной проблемой являлось то, что количество научного и промышленного оборудования на кораблях оставляло слишком мало места для людей.

Homo quantus садились на корабли с унылыми лицами – огорченные, ошеломленные, обозленные. Кассандре очень не нравилось чувствовать это; нутром ей хотелось сбежать, и подальше. Подальше от людей, затерявшись в математике и исследованиях.

Почти три тысячи семьсот человек сели на корабли несчастные, но пара сотен Homo quantus попросту отказались улетать. Собрались в порту, пытаясь убедить остаться и остальных. С десяток человек убедили. Но наконец все Homo quantus, решившиеся отправиться в изгнание, разместились на кораблях.

Бел смотрел на сотни отказавшихся отправиться с ними. Рядом была Касси. Он спорил с ними. Он их умолял. Он напоминал им обо всей той информации, доступ к которой они потеряют, если останутся здесь. Описывал шар огня, который опустошит Гаррет. Но они не поддавались. Что тут поделаешь?

Они мыслят рационально – но, получив информацию, приходят к разным выводам.

Исходя из этих выводов, Кассандре и всем оставшимся предстояло прожить совершенно разные жизни, взаимоисключающие. Один путь выбран – другой не выбран. Тот случай, когда Кассандра максимально приблизилась к пониманию многомерного космоса. Единственный выбор значит так много. И каждый выбравший теперь будет жить с последствиями своего выбора.

Белизариус все еще старался убедить их. Касси взяла его за руку и покачала головой.

– Переходи в savant, – сказала она.

– Я никого не смогу убеждать, будучи в savant.

– Бел, не для того, чтобы убеждать, – сказала она, вытирая глаза. – А для того, чтобы дело сделать. Оставь эмоции.

Белизариус нахмурился. Несогласные вокруг них почувствовали, что что-то происходит.

– Касси, мои чувства в savant никуда не исчезнут.

Но она сама уже перешла в savant. Споры, печаль, чувство потери продолжали заполнять ее, но уже не проникали в сердцевину. Математический расчет стал четче. Время идет. Корабли должны улетать.

Белизариус отвернулся от обреченных, решивших остаться, и пошел к рампе.

– Значит, так? – заорала ему вслед Констанца. Ему, не Кассандре. Констанца многие годы помогала им работать с телескопами, раньше они часто виделись.

Белизариус шел, не останавливаясь.

– Значит, так, – ответила Кассандра и пошла следом за Белизариусом.

Ужасающие чувства разлуки, ухода, предательства – все это было в ней, но будто на расстоянии; все это не желало становиться определенностью. Наверное, ей надо было кричать, пытаться тащить этих людей за собой – но они все равно не пойдут. Это реальные люди, которых скоро не будет в этой реальности. А она уходит.

Они взошли на корабль, и начали отсоединяться переходные каналы. Скорее всего, Конгрегаты и Банки уже взяли Гаррет под наблюдение, но вряд ли там кто-то заподозрит, что три грузовых корабля прилетали сюда за чем-то иным, кроме доставки груза. В данный момент государства-покровители лишь начинали складывать элементы головоломки, осознавая вовлеченность Homo quantus в прорыв эскадры Союза через Кукольную Ось.

«Синий», грузовой корабль, на котором были Белизариус и Касси, покачнулся, отходя от небольшого порта Гаррета. Они назвали корабли «Красным», «Зеленым» и «Синим» согласно квантовой хромодинамике. Цвета, в соответствии с которыми кварки связаны друг с другом в протонах. Homo quantus еще детьми учились давать подобные названия – так никто не потеряется.

Они стояли на мостике «Синего» вместе с советниками и инженерами. В глубинах корабля плакали люди – и дети, и взрослые. Им никогда не доводилось покидать дом, никогда не приходилось ощущать тяготение иное, чем тяготение Гаррета.