Рыжий 2 - Alex Berest

Крушение теплохода коснулась и нашего города. На его борту были две семьи азовчан. Одна семья сумела спастись, а вторая — нет. Увы, среди погибших была главный бухгалтер нашего универмага. Вот так получишь полезное знакомство, бац! — и нет его. Да и просто людей жалко. Жили, растили дочерей, создавали личный уют и благополучие, в круиз, вон, отправились. А потом — пустота. Даже тел не нашли.

В школе же прибавилось новых предметов. Химия и черчение. Появились в классе и двое новеньких. Переселенцев из Чернобыля. Я даже их тайком проверял на радиацию купленными в Ленинграде радиометрами.

Я этим летом, наверное всё проверял приборами. Листья внезапно пожелтели и скукожились — проверка. Продукты принес — проверка. Даже выловленную рыбу проверял. РК-01 не показывал ничего. Второй прибор оказался более точным и его стрелочка иногда шевелилась. В общем зряшная покупка. То ли есть, то ли нет — фиг поймёшь.

Владимир Владимирович, как и планировалось, набрал младшую группу. А я закрепил каждого из этой мелюзги за одним из старших. Пусть будут подшефные. Так они быстрее и в коллектив вольются, и туристическим навыкам обучатся. Моя команда сначала начала ворчать, типа им невместно, но я соблазнил их тем, что мелких можно использовать как адъютантов. Правда и застращал последствиями, если кто свою работу будет на них скидывать. Всё только совместно.

Где-то в конце сентября наш участковый поймал вора, который пытался вскрыть нашу дверь. Первую, железную он уже вскрыл и возился со старой, на которой был сувальдный замок.[32] Когда участковый пришёл домой на обед то застал какую-то нездоровую суету у наших дверей. Вернувшаяся с занятий хора бабуля была в шоке, её долго отпаивали валерьянкой и вишнёвой настойкой. Почти целую неделю после этого она безвылазно сидела дома и на каждый шорох за дверью хваталась за откопанный из-под ванны топор.

Потом, немного успокоившись, выцыганила у меня сто рублей и наняла слесаря, который установил еще по одному замку на каждую дверь. Теперь я точно был уверен, что при виде крутой металлической двери, фигурно отделанной лакированным дубовым шпоном и с двумя замками, все будут думать, что здесь живет, как минимум, директор комиссионного магазина.

Нас, как семиклассников, стали теперь пускать на школьные вечерние танцы по субботам. На которых я с Сидоровой и Померанцев с Петрухиной, никого особо не стесняясь, танцевали медленные танцы. Чем шокировали остальных одноклассников. Но, благодаря нашему примеру, многие тоже рискнули пригласить на танец девчонок. Впрочем, девкам были по ходу более интересны старшеклассники. И многие приглашения своих мелких одноклассников просто игнорировали. Некоторые даже высказывали свое «фи» Петрухиной за то, что она танцует с мелким и невзрачным Жмуром.

В ноябре, наконец, отменили постановление о нетрудовых доходах и приняли закон «Об индивидуальной трудовой деятельности граждан СССР». Спустя почти девять лет, как это разрешили в Конституции СССР от 1977 года.

И буквально уже в декабре весь колхозный рынок ожил. Появились барахольщики, продавцы декоративных рыбок, собачники, и продуктовые перекупы. Селяне и дачники потащили на продажу лишние продукты. И жить сразу стало лучше и веселее.

Отъезд нашей группы в Москву планировался снова на 31 декабря, и бабуля опять начинала ворчать, что я её одну кидаю на такой праздник. Ну да, ну да. А то я забыл, как встречал Новый год в одиночестве на подоконнике. Сейчас-то я уже на подоконник и опасаюсь залазить.

Но за три дня до отъезда я простыл. Сначала сопли, кашель и красное горло. Выпил парацетамола и ацетилсалициловой кислоты, по совету бабули даже скушал горький стрептоцид. А на утро еле встал. Померили температуру, а она уже за 39 пытается перевалить. Нос забит, дышать нечем, режет горло, глотать вообще невозможно, мрак короче.

Бабушка вызвала участкового врача и, скормив мне всё того же парацетамола с аспирином, пошла к соседям звонить в школу и во дворец пионеров. Пыталась ко мне прорваться и Сидорова, но бабуля её завернула, а то заразится ещё. И я с ней был полностью согласен.

После обеда пришла пожилая врачиха, осмотрела меня, ощупала горло и вынесла диагноз — ангина.[33] Прописала постельный режим, обильное тёплое питьё, частое полоскание горла. Из лекарств, к парацетамолу добавились таблетки ампициллина, називин в нос. И благосклонно покивала бабуле на её предложение об использовании горчичников и постановке банок. Ой, чувствую ждут меня незабываемые ощущения.

Глава 6

Первые три дня болезни прошли как в бреду. А может и в бреду. Потому что ко мне приходили разные люди или призраки людей. Знакомые и незнакомые. Что это было? Сон? Больной бред? Или явь?

Первым пришел какой-то дед. Он представлялся, но я не запомнил. Что-то связанное с революцией. Ругал меня и моё письмо. Но ругал молча, беззвучно открывая рот и потрясая в руке моим письмом в Ленинградское УКГБ.

Второй приходила Галина Петровна, бухгалтер из универмага. У этой, звук работал. Но как-то зациклено. Она постоянно, по кругу, будто заевшая пластинка, меня отсчитывала за мою книгу. Которую она подарила кому-то в главке, а за это её премировали путёвкой на морской круиз.

Третьей, была Петровна, наша умершая соседка сверху и подружка бабушки. Та, наоборот, меня всячески хвалила, но постоянно напоминала, что её софа, на которой я лежу, с иголками.

Три дня сплошного бреда. Прерываемого бабулей на выпить лекарство, закапать нос, прополоскать горло. Ну и уксусом она меня зачем-то обтирала. Наверное, чтобы лучше сохранился. Если бы не её постоянные приходы и отвлечения меня от прочих приходящих, я наверное бы чокнулся.

Понимая, что со мной твориться что-то странное, ну не было у меня никаких видений, когда я болел ангиной в прошлой жизни, я в каждый приём лекарств или при полоскании горла, хотел попросить бабулю вызвать скорую. А вдруг у меня что-то вирусное и страшное. Хотеть-то хотел, но так почему-то и не попросил. Хоть видения и продолжались.

На второй день этих видений пришел незнакомый мужик в белых штанах, белом халате и с белым чепчиком на голове. Он молча стоял у стенки и демонстрировал мне похожий на мой радиометр, стрелка на котором застыла на самых