Князья Севера - Маркус Кас

— Дальше небольшая ферма, козы, куры, — Инга слегка недовольно поджимает губы, но светящееся счастьем лицо Покровского не комментирует. — Стрельбище, кухня, провидица…

— Провидица? — тут же оживляется Володя.

— Да, сейдкона, если по нашему, — северянка отмахивается. — Туристическое развлечение, ничего серьезного. Не стоит вашего внимания.

Но я уже вижу, что у Истровского загораются глаза. Он умоляюще смотрит на меня, словно я единственный человек, интересующийся подобным. Я даже оглядываюсь. Нет, точно на меня.

Нам выделяют три дома на окраине деревни, почти на самом берегу фьорда. Володя так и увязывается за мной с просящим взглядом, так что мы размещаемся вместе в самом дальнем. Олег с Богданом во втором, ну и сестре с братом достается последний.

Саша громко объявляет свое неудовольствие тем, что невозможно уединиться. И словно невзначай спрашивает у Инги, где будет жить она. Та отвечает ему загадочно «недалеко» и быстро смывается.

— Давай сходим к сейдконе, — не выдерживает прорицатель, не дождавшись от меня реакции на свои взгляды.

— Ну так сходи, кто же тебе запрещает. Я то тебе зачем?

— Если честно, то я их побаиваюсь. Говорят это темное ведовство, они не просто видят, они могут находиться между мирами, говоря с духами и даже богами.

— Ну и жуть, — хмыкаю я, качая головой. — И ты веришь? И потом, Инга же сказала, что это всего лишь видимость, для туристов.

— Мне с тобой будет спокойнее, — настаивает Володя и я вижу, что не отстанет.

Ладно, сходим к еще одной загадочной бабке, или кто там изображает северную ведьму. И надо избавиться от всякой компании, выйти на берег, отойти подальше и запустить поиск.

Дом ведьмы стоит вдалеке от прочих построек, на возвышении, цепляясь дальней стеной к скале. Узкая извилистая тропка среди скрюченных деревьев украшена черепами, оплывшими свечами и прочей устрашающей мутью.

Внутри одна небольшая комната, погруженная в полумрак, без единого окна. Пара горящих свечей практически не дают света. И тяжелый, душный воздух, наполненный резкими запахами трав.

— Так, — шепчу я Володе, когда мы заходим. — Главное — ничего не пей.

— Что? — удивляется он в полный голос.

— Кто не побоялся прийти к дочери Хейд? — откуда-то из теней звучит старушечий голос.

— Сыны древних богов, милая женщина, — подыгрываю я этому спектаклю.

Из полумрака к нам выходит хозяйка дома. Шаркая по полу, сгорбленная и дряхлая, как и сам дом. Низкая, одетая в темные тряпки. Седые волосы на голове заплетены в косички с бусинами, а глаза подведены черным.

Не будь мы посреди туристического аттракциона, я бы впечатлился. Антураж действительно хорош. Но сейчас мне даже жаль старую женщину, которая вынуждена наводить ужас в таких хреновых условиях для жизни.

Да еще и живой огромный черный ворон, сидящий на ее плече сильно впивается в нее когтями, стараясь удержаться.

— Милая птичка, — киваю я на птицу.

Бабулька вдруг хмыкает так, что ворон распахивает крылья. И хватает меня своей костлявой рукой.

— А ты, значит, видящий сын древних богов… — еле слышно произносит она.

— Какая птичка? — слышу я затихающий голос Володи.

А мир вдруг резко погружается в темноту и холод. Поднимается воющий ледяной ветер, под ногами что-то хрустит, морозный воздух обжигает легкие.

Тьма отступает, растворяясь, и я вижу, что стою на плоском плато среди скал, уходящих в сизые небеса. Все вокруг укрыто снегом, а вьюга прибивает к земле редкие лысые деревья. В нескольких метрах впереди темная бурная река и через нее высится изогнутый узкий мост.

Я оглядываюсь, поворачиваюсь вокруг своей оси. Никого рядом нет, только пронизывающий ветер кричит. И я бы подумал, что надышался трав в избушке ведьмы, но мороз продирает до самых костей и я чувствую как слипается в носу, а пальцы немеют.

Ну какого хрена…