Дело Эйр - Джаспер Ффорде

что натворил, – сказал Скользом. – Он произнес имя Аида вслух и подставил вас с Тэмвортом. Мы думаем, он пытался исправить ошибку. В свои восемьдесят девять лет он пытался справиться с человеком, который был намного сильнее, решительнее и умнее его. Отважный дурак. Вы слышали что-нибудь из их разговора?

– Сначала нет. Я спускалась по пожарной лестнице, когда услышала крики Орешека: «Полиция!» и «Ложись!» К тому времени, когда я добралась до третьего этажа, Аид убедил Орешека отдать оружие – и застрелил его. Я выстрелила дважды с того места, где находилась. Аид слегка пошатнулся, но тут же выпрямился и бросился к ближайшей машине – моей машине.

– И что было потом?

– Я спустилась до конца лестницы, спрыгнула на землю – неудачно, в какой-то мусор – и подвернула ногу. Подняв голову, я увидела, что Ахерон выбивает стекло и открывает машину. Чтобы включить зажигание и завести мотор, ему хватило пары секунд. Я знала, что улица заканчивается тупиком. Если Ахерон захочет уехать, то ему придется прорываться мимо меня. Я дохромала до середины дороги и стала ждать. Как только он тронулся, начала стрелять. Все мои выстрелы попали в цель. Две пули – в ветровое стекло, одна – в решетку радиатора. Машина продолжала ехать, я продолжала стрелять. Ветровое стекло и одна фара разлетелись вдребезги. Машина сбила бы меня, если бы продолжила движение, но мне было все равно. Операция провалилась. Ахерон убил Тэмворта и Орешека. Он убьет еще многих, если я не выложусь до конца. Последним выстрелом я прострелила шину переднего колеса, и Ахерон наконец потерял управление машиной. Машина врезалась в припаркованный «студебеккер», перевернулась, проехалась на крыше и остановилась в трех футах от меня. Немного покачалась, потом замерла. Вытекавшая из радиатора вода перемешивалась на мостовой с бензином.

Я выпила еще воды и посмотрела на лица собравшихся. Они ловили каждое мое слово, но самое тяжелое было впереди.

– Я перезарядила пистолет, рванула дверь со стороны водительского сиденья перевернутой машины. Я ожидала, что оттуда вывалится Аид, но он, не в первый раз за тот вечер, обманул мои ожидания. Машина была пуста.

– Вы видели, как он выпрыгнул?

– Нет. Я как раз думала об этом, когда услышала за спиной знакомый голос. Это был Колымагги. Он вернулся. «Где он?» – крикнул Колымагги. «Не знаю, – ответила я, заикаясь, и осмотрела машину сзади. – Он был здесь!» – «Оставайся на месте! – крикнул Колымагги. – Я пойду посмотрю спереди!» Я обрадовалась, что мне отдают приказы и снимают с меня груз ответственности. Но когда Колымагги повернулся, я заметила, что он слегка мерцает, и поняла, в чем дело. Не колеблясь, я выстрелила в него трижды. Он упал замертво…

– Вы стреляли в оперативника? – не поверил своим ушам агент ТИПА-1. – В спину?!

Я проигнорировала этот вопль.

– Конечно, это был не Колымагги. С мостовой поднялся Ахерон. Он потер спину там, куда я попала, и добродушно улыбнулся. «Не спортивно!» – улыбнулся он. «Мне не до спорта», – ответила я.

Один из офицеров ТИПА-1 перебил меня:

– Похоже, вы тут уложили кучу народа, и всех в спину, мисс Нонетот. В человека стреляют в упор высокоскоростной пулей – и он жив? Извините, но это невозможно!

– Но так было.

– Она лжет! – негодующе воскликнул он. – С меня хватит!

Скользом положил ему руку на плечо и заставил успокоиться.

– Продолжайте, мисс Нонетот.

Я повиновалась.

– Привет, Четверг, – сказал он.

– Привет, Ахерон, – ответила я.

Он улыбнулся.

– Кровь Тэмворта стынет на цементе там, наверху, и виновата в этом ты. Отдай мне пистолет, и мы покончим со всем этим и разойдемся по домам.

Он протянул руку, и мне очень захотелось отдать ему оружие. Но я отвернулась, прежде чем он успел прибегнуть к более убедительным методам, – как в те времена, когда он был лектором, а я студенткой. Видимо, Тэмворт подозревал, что мне хватит сил сопротивляться, – может, еще и поэтому взял меня в команду. Не знаю. Аид понял, что я не поддалась, и сказал совершенно искренне:

– Мы давно не виделись. Лет пятнадцать?

– С лета шестьдесят девятого, – мрачно ответила я. У меня не было времени на игрушки.

– Шестьдесят девятого? – ответил он, на мгновение задумавшись. – Значит, шестнадцать лет. Я припоминаю, мы с тобой очень дружили.

– Вы были блестящим преподавателем, Ахерон. Я не встречала ума, равного вашему. Как же вы докатились до такого?

– То же могу сказать и о тебе, – улыбнулся в ответ Ахерон. – Ты была единственной моей студенткой, которую я мог назвать блестящей, и все же ты здесь, работаешь в организации, знаменитой своим занудством. Литтектив, ТИПА-лакей! Что тебя привело в ТИПА-5?

– Судьба.

Повисла пауза. Ахерон улыбнулся.

– Ты всегда мне нравилась, Четверг. Ты перевернула мою жизнь. Как мы все знаем, нет ничего более соблазнительного, чем сопротивление. Я часто думал, что будет, если мы снова встретимся. Моя блестящая ученица, моя протеже. Мы ведь были почти любовниками.

– Я никогда не была вашей протеже, Аид.

Он снова улыбнулся.

– Ты никогда не хотела новую машину? – внезапно спросил он.

Конечно, хотела. Я так ему и сказала.

– А большой дом? Два больших дома? С парком. И картинами Рембрандта.

Я поняла, к чему он клонит.

– Если вы хотите меня купить, Ахерон, то вы должны выбирать верную валюту.

Он помрачнел.

– А ты сильная, – сказал он. – Жадность одолевает почти всех.

Я разозлилась:

– Зачем вам рукопись «Чезлвита», Ахерон? На продажу?

– Украсть и продать? Какая пошлость! – фыркнул он. – Мне жаль твоих друзей. От разрывных пуль столько брызг, правда?

Мы стояли лицом к лицу. Скоро должны были подоспеть парни из Четырнадцатого.

– На землю, – приказала я. – Или, клянусь, буду стрелять.

Внезапно Аид превратился как бы в размытое пятно. Послышался резкий треск, что-то ударило меня в плечо. Потом пришло ощущение тепла, и я с каким-то отстраненным любопытством отметила, что в меня попала пуля.

– Хорошая попытка, Четверг. А как насчет другой руки?

Оказывается, я тоже машинально выстрелила в него. С этим он меня и поздравлял. Я понимала, что у меня не более тридцати секунд до того, как я начну терять сознание от потери крови. Я перебросила пистолет в левую руку и снова прицелилась. Ахерон одобрительно улыбнулся. Он продолжил бы свою жестокую игру, если бы вдали не завыли полицейские сирены. Ему пришлось поторапливаться. Он выстрелил мне в грудь и ушел, оставив меня умирать.

Агенты ТИПА-1 тихонько ерзали и переглядывались, слушая мой рассказ. Мне было плевать, верят они мне или нет. Аид оставил меня умирать, но мой срок еще не пришел. «Джейн Эйр», которую