Штормовые стражи - Виктор Северов

Тронулись в путь.

Но не через десять, а лишь через пятнадцать минут. И то едва-едва успели согласовать порядок хоть каких-нибудь действий на случай нападения и разобрали между собой сектора наблюдения и огня. Конечно, здесь не помешала бы нормальная такая тренировка по боевому слаживанию… Но на тренировки у нас времени просто не было – дотянуть бы конвой до базы.

Машину с частью второго отделения я отправил в хвост, а сам остался в центральной. Заодно выгнал третье отделение из грузовика и распихал по машинам гвардейцев – пусть уж в случае чего в них будет хоть кто-то адекватный. Чтобы за пулемёт встать или пинком из салона выкинуть… Немного, но хоть что-то.

В общем, всё, что мы могли сделать в такой спешке, мы сделали, после чего двинулись на север…

Мы сделали всё, что могли. Кто может – пусть сделает больше, но не ноет над ухом.

…Километров сто или даже больше мы прошли тихо. Только в одном месте по нам из перелеска дали неприцельную автоматную очередь, на что мы ответили из двух пулемётов. После этого у неизвестных резко пропало желание вести с нами дальнейший огневой диалог.

Но потом…

…Поворот этот мне сразу не понравился.

Слишком резкий, чтобы мы могли проскочить его на полной скорости, так что пришлось замедляться до километров пятнадцати-двадцати в час… А метрах в ста – ста пятидесяти рядом – что-то вроде оазиса. Деревья, кусты… На русском жаргоне – зелёнка, на американском – буш. Да, получается, что один или даже более чем один президент США мог быть известен в России, как Жора Куст…

Но главное в том оазисе – рельеф. Такие безобразные складки местности, что если там кто-то всё-таки сидит, то может спокойно накрыть огнём большую часть колонны…

Паршивый расклад, чего уж там.

Я машинально, словно по какому-то наитию, взялся за ручку двери и щёлкнул по тактическому микрофону.

– Это Кот-1. Всем…

И в этот момент на обочине впереди нас распустилось чёрно-жёлтое облако взрыва.

Мир словно бы поставили на покадровое воспроизведение, отключив все звуки. Пылевой фронт ударной волны надвигается на нас, а «Хамви» медленно – словно бы через силу – начал поворачивать в сторону, ища укрытие за прицепом тягача.

Медленно, невыносимо медленно тянется перед нами грязный задний борт прицепа…

Медленно, невыносимо медленно я хватаю за цевьё автомат, открываю дверцу и группируюсь для прыжка, расталкивая своим телом воздух, ставший густым, словно желе…

Медленно надвигается ударная волна…

Мир вспыхнул ослепительной вспышкой и исчез в темноте.

Прошла секунда… Или целая вечность? Но лёгкие обжигал раскалённый воздух, разрываемый пулями, а вся левая сторона тела невыносимо болела, а значит, я вернулся в реальный мир.

В паре метров впереди – горящий «Хамви», из которого я успел выскочить. Кто-нибудь ещё – вряд ли. Граната ударила прямо в джип, а меня выбросило взрывной волной из салона, потому что я уже почти начал открывать дверцу.

В ушах – звон, в глазах – круги, во рту – медный привкус крови. Щёку неприятно карябает бетон и покрывающий его песок. Горят огнём многочисленные ссадины и ушибы, но зато я всё-таки жив!..

Пальцы всё ещё сжимают нагревшееся на солнце металлическое цевьё «эмки».

А ну подъём!..

Пытаюсь встать… И почти сразу же понимаю, что это не лучшая идея – мало того, что по нам сейчас бьют полдюжины пулемётов и два десятка автоматов, так я ещё и умудрился в падении повредить ногу.

Ползу вперёд, мимо полыхающего «Хамви».

Быстро оглядываюсь по сторонам…

Зараза, видно, и правда, кроме меня, никто из джипа не спасся… А колонна горит, и горит сразу в нескольких местах. Похоже, что у «танго» не один гранатомётчик, а несколько…

Со стороны оазиса сплошные вспышки – пара десятков автоматов, пять-шесть пулемётов. Гранатомёты.

Попали как мишени в тире…

Правая нога почти не слушается – вряд ли перелом, скорее просто вывих, но приятного мало. С другой стороны, одноногий наёмник остаётся наёмником, а не превращается в небоеспособное тело.