Нулевое досье - Уильям Гибсон

Милгрим чистил зубы в ванной маленького, но безусловно фешенебельного номера под яркой и в то же время мягкой лампой и думал про Холлис Генри, женщину, которую Бигенд взял в ресторан. Она казалось смутно знакомой, хотя и не по «Синему муравью». Воспоминания последних лет десяти были обрывочны и путались во времени, но вроде бы Милгрим с ней раньше не общался. Но точно где-то видел. Он сменил мини-насадку на зубной щетке и начал чистить между верхними коренными. Пусть мысль о Холлис Генри утрясется. Утром он вспомнит, кто она. А нет – в вестибюле гостиницы есть макбук. Лучше гуглить в нем, чем в телефоне. Вообще-то, она приятная, Холлис Генри. Только не с Бигендом. Бигенд ей явно не по душе. За недолгое знакомство Милгрим успел это понять.

Он снова сменил насадку – взял ту, в которой на одноразовой пластмассовой вилке было натянуто полдюйма зубной нити. В Базеле ему вылечили зубы, а потом отправили его к парадонтологу. Кюретаж. Процедура довольно болезненная, зато теперь он чувствовал, что у него новый рот, правда требующий постоянного тщательного ухода. Лучшим в визитах к парадонтологу (помимо нового рта) была возможность по дороге хоть немного посмотреть Базель. Иначе он бы просидел в клинике безвылазно, как обещал с самого начала.

Закончив с нитью, Милгрим почистил зубы электрической щеткой и прополоскал жидкостью из флакона. Темно-синее стекло напомнило про костюм Бигенда. Пантон-286, сказал себе Милгрим, но не совсем. Похоже, Бигенду в его костюме особо нравилось (помимо способности раздражать людей), что цвет нельзя точно воссоздать на большей части компьютерных экранов.

Жидкость для полоскания заканчивалась. Она была особая, с чем-то, что добавляют в самолетах к водопроводной воде. Багаж Милгрим не сдавал, а с собой дают проносить только маленькие флаконы. В Миртл-Бич пришлось экономить. Надо будет попросить в «Синем муравье». У них там есть особые люди, чья работа – добывать все, что угодно.

Он выключил свет в ванной и начал раздеваться, стоя рядом с кроватью. В номере было чуть многовато мебели; помимо прочего тут стоял портновский манекен, обтянутый той же терракотовой тканью, что кресло. Милгрим хотел было положить штаны в пресс для брюк, потом раздумал. Завтра пройдется по магазинам. Он уже и сеть присмотрел – «Хакетт». Вроде «Банана Репаблик», но классом повыше и с какой-то не совсем понятной претензией.

Милгрим уже расстилал постель, когда зазвонил «нео». Эмуляция механического звонка на старом дисковом телефоне. Слейт.

– Оставьте завтра мобильный в номере, – сказал тот. – Включенный, на зарядке.

В голосе слышалось раздражение.

– Как вы там, Оливер?

– Компания, которая их выпускала, закрылась. Надо будет завтра кое-что перепрограммировать. – Слейт повесил трубку.

– Доброй ночи, – сказал Милгрим, глядя на телефон.

Затем положил его на ночной столик, лег на кровать в трусах и натянул одеяло под самый подбородок. Выключил свет. Провел языком по внутренней поверхности зубов. В комнате было чуть жарковато. И почему-то чувствовалось присутствие манекена.

Милгрим лежал, слушая или, по крайней мере, ощущая фоновую частоту лондонского звучания. Другой белый шум.