Спасение - Питер Гамильтон

– Ха, – проворчал Юрий. – Опять о том же.

– По-моему, Хаи‑3 сказал, что теоретически такое возможно? – с вызовом напомнило ему Элдлунд.

– Да, теоретически. Но это еще один огромный научный проект. Даже если его одобрит Оборона Альфа, на возвращение им приличных тел уйдут десятилетия и миллиарды ваттдолларов.

Элдлунд указало на саркофаги.

– Думаю, они бы сказали, что дело того стоит.

– А риск… – начал Каллум.

– Хотите знать, допустим ли? А вы спросите, – отозвалась Кандара. – Поместите одного из этих бедолаг в приличную жизнеобеспечивающую систему, вычистите из его мозгов барбитуратное дерьмо, и он вполне может проснуться.

– А может и не проснуться, – возразило Элдлунд.

– Научившись на первой неудаче, вы ко второму разу усовершенствуете технику, – упорствовала Кандара. – И в конце концов добьетесь результата. Мы ведь все понимаем, что рано или поздно придется попробовать. Не оставлять же их так.

– Сильнейшая психологическая травма, – с беспокойством напомнил Луи.

– Круто. Для протокола: если когда-нибудь найдете меня в таком виде, либо будите, либо убивайте. Только не оставляйте как есть.

– Я не…

– Возможно, есть обходной путь, – перебил Ланкин. – Врачи надеются, что сумеют вернуть Лишнего.

– Какого еще лишнего? – заинтересовалась Кандара.

– А, извините. Моим умникам недостает фантазии. Прозвали его Лишним, потому что он отличается от остальных.

– Чем отличается? – резко спросил я.

– Сами увидите. Поднимемся еще на уровень.

Я взобрался по веревочному трапу вслед за Аликом. В трех анабиозных капсулах хранились такие же обернутые пленкой торсы, как мы видели раньше. Четвертый… он был цел. И без крепежной пленки-мембраны. Единственная пуповина уходила ему в пупок, на ней висели три штуки наружных органов: все крупнее, чем в других капсулах. Я, пораженный, застыл на месте.

– Не может быть, – так же ошеломленно выговорил Юрий.

– О чем это вы? – спросил Каллум.

– Его не может здесь быть! Только не он!

– Постойте? Вы его знаете?

– Да. Это Люциус Соко. Тот, что пропал, когда мы спасали Горацио Сеймура на Алтее.

Решение они приняли после ужина. Все, прибывшие на «Трейл-рейнджере», собрались для обсуждения в главной гостиной. Решение было не слишком демократическим. Каллум явно оставался при своем мнении, но в конце концов согласился на попытку оживить Соко.

Я не высказывался: не позволяла роль скромного администратора. А Джессика, как я и ожидал, одобрила эту мысль. Кандара больше молчала – она еще на корабле дала понять, что думает. Луи с Элдлунд выразились острожнее: «Не жалеть времени на изучение вопроса, доставить дополнительное оборудование, специалистов, точно оценить риски…» Типичные детища корпоративной культуры. Не в их привычках было брать на себя ответственность, поскольку это означало бы последствия, а законники терпеть не могут последствий. Впрочем, их мнение мало значило. В конечном счете решали Юрий, Каллум и Алик, а они были единодушны.

Ланкин присутствовал при обсуждении, но ни разу не подал голоса. Выслушав вердикт, он пробурчал: «Ну и ладно» – и отправился организовывать операцию. Это не заняло много времени; его люди наизнанку выворачивались, чтоб все подготовить, с тех пор как увидели Лишнего.

Они справились за шесть часов. Дистанционки вырезали анабиозную капсулу с Соко из грузового отсека и бережно пронесли ее по круговым коридорам на научную базу. Лабораторию изучения среды заранее переоборудовали в палату интенсивной терапии.

К ней прилегала комнатка для наблюдателей с широким окном в палату. Мы толпились у окна, пока вносили капсулу. Доставившие ее ап-троллы были почти не видны за спинами врачей и техников в защитных голубых костюмах.

– Какая там внутри атмосфера? – спросил Юрий.

– Стандартная земная смесь газов, – ответил ему Ланкин. – Как во всех анабиозных камерах. И чужих патогенов ни в одной нет, точнее, мы их не обнаружили. – Он постучал костяшками пальцев по стеклу. – Но рисковать мы не собираемся. Эта лаборатория окружена четырехслойной стеной, давление направлено внутрь, система жизнеобеспечения у нее отдельная. Ни один микроб не выберется оттуда на мою базу.

Команда реаниматоров медленно срезала по кругу прозрачную крышку капсулы и позволила дистанционкам поднять ее. Краем глаза я заметил, как напряглось Элдлунд, но тело Соко не подавало признаков жизни.

Медики сомкнулись теснее. Кожу Соко облепили контактами мониторов, дающих подробную картину жизненных функций. К бедренной и сонной артерии прирастили блистеры, готовые по мере необходимости подавать в них искусственную кровь или лекарства. Соко не дышал. Кровь генерировалась наружными органами из К-клеток и, уже насыщенная кислородом, подавалась через пуповину. Поэтому ему в рот впрыснули искусственную слюну и интубировали трахею – приготовились. Закончив подготовку, его переместили из капсулы на кровать.

Аварийная команда стояла рядом, наблюдая, как группа экстракции пережимает пуповину – и перерезает ее.

Никакого предупреждения не прозвучало. Сердце продолжало биться, как прежде. Кривая работы мозга оставалась ровной.

Трубка в трахее начала медленно и ритмично накачивать в легкие обогащенный кислородом воздух.

Я видел, как вздымается и опускается его грудь. Снова поднимается. Соко слабо вздрогнул, еще раз, потом по телу пробежала более заметная дрожь. Медики насторожились, держа наготове инструменты для экстренной реанимации. Вскоре дрожь затихла.

– Он дышит сам, – объявила главный врач. В ее голосе слышалось удивление.

Медтехники по ту сторону стекла пожимали друг другу руки. Двое врачей готовили хирургические дистанционки для удаления обрезка пуповины из пупа Соко.

– И что дальше? – спросил Юрий.

– Будем ждать, – ответил Ланкин. – Удостоверимся, что он стабилен, дадим телу возможность отфильтровать барбитураты. Если проснется естественным путем, прекрасно. Если нет, попробуем стимуляторы.

Все мы вернулись в гостиную, к ее уютным креслам на голом полу из композитных панелей. Луи и Элдлунд направились к холодильнику и принялись перебирать пакеты для завтрака. Алик взял себе из автомата горячий кофе по-бельгийски и снова устроился в том же кресле.

– Наверняка все не так просто, – заговорила Кандара, присев рядом со мной. – Как насчет атрофии мышц? Черт, он же там тридцать два года провалялся!

– И это было предусмотрено, – возразил Луи, проходя мимо с тарелкой омлета с сосисками и картофельных оладьев прямо из микроволновки. – Наверное, что-нибудь в крови, чего просто еще не обнаружили. Тут же у нас К-клетки, не забывайте; мы еще не полностью представляем, на что они способны.