Говорящие кости - Кен Лю

– Это все равно как если бы ты изобрела разумную машину, – восторженно заметила Рати. – Ты создала искусственный разум.

– Ну, это слишком сильно сказано, – рассмеялась Кисли. – Если верить легендам, во времена войн Диаспоры Фитовэо создал механических волков, которые сами собой охотились и сражались. Вот это настоящий искусственный разум. А мое изобретение – лишь бледная тень божественного творения.

– Нет, вы только послушайте, что она говорит! – воскликнула Рати, и глаза ее насмешливо блеснули. – Ну просто воплощенная скромность и благочестие. Это я еще не заострила внимание на самом хитроумном аспекте твоего изобретения – его названии.

– Э-э-э… Понятия не имею, к чему ты клонишь, – ответила Кисли. – Как я уже объяснила, это всего лишь отсылка к идеальному правителю…

– Серьезно? Хм, ну что ж, давай поглядим. «Уравновешенный архонт». Ты уверена, что не думала о том, как воспримет это название архонт Кита Ту, когда ты представишь ему решение проблемы?

– Ну-у, – протянула Кисли, краснея. Выходит, Рати явно была не так уж несведуща в тонкостях бюрократической политики, как ей казалось. Молодая женщина смущенно хмыкнула. – Даже в Императорской лаборатории не повредит лишний раз польстить начальнику, коли представится такая возможность.

– И к тому же при таком раскладе его должна значительно сильнее впечатлить сама суть твоего изобретения. Я искренне восхищаюсь тобой, милая!

– Спасибо. Не суди меня строго: далеко не всем выпадает удача работать под руководством начальника, лишенного тщеславия.

Обе женщины в безмолвном восторге наблюдали за вращающейся мельницей до тех пор, пока долгое время спустя она не остановилась.

После отъезда Кисли уже минуло несколько дней, но Рати вновь и вновь возвращалась мыслями к удивительному изобретению подруги.

Мощная шелкокрапинная мельница способна творить чудеса: подъемник в Последнем Укусе был тому свидетельством. Так нельзя ли использовать ее полезные свойства, дабы помочь императору, который готовится к войне?

Фиро рекомендовал избегать уже применявшихся в прошлом технических устройств: с одной стороны, потому, что льуку будут готовы к использованию их дара, а с другой – по причине отсутствия у него средств для воссоздания внушительного флота Гин Мадзоти. Однако, возможно, все-таки удастся найти компромисс: вдохновившись прошлым, изыскать способ преодолеть оба препятствия.

В голове у изобретательницы зародилась новая идея.

Рати заперлась в своей мастерской, велев не беспокоить ее. Лихорадочно работая, она чертила, делала расчеты и создавала модели, а все ее общение с внешним миром свелось к передаче судков с едой, просунутых через щель в двери.

Хотя для этого осеннего месяца были характерны туманы, нынешнее утро выдалось ясным и свежим.

После долгого периода жары дни становились короче и прохладнее, и наездники гаринафинов наконец-то смогли устраивать тренировочные полеты посреди дня, не опасаясь слишком быстро утомить скакунов.

Сегодня Офлуро и Сока обучали Фиро и других всадников хитроумному приему под названием «нырок Пэа». Будучи наступательным маневром, призванным прорвать оборону гаринафинов, кружащих в тесном строю, «нырок Пэа» включал в себя отвлекающие действия вдоль оборонительного периметра со стороны гаринафинов поддержки; а тем временем ведущий зверь, под прикрытием облаков и общей суматохи, быстро, словно летящая комета, пикировал с высоты в центр круга.

Маневр сей представлял особенную сложность для ведущего гаринафина, которому предстояло падать на вражеский строй со скоростью, превышавшей скорость свободного падения. Вопреки пугающему ощущению, что твои внутренние органы вот-вот вывалятся через глотку, наездник во время пикирования должен был хранить сосредоточенность, выискивая в облаке мельтешащих крыльев свободное пространство, чтобы направить туда своего страдающего от перегрузки скакуна и произвести огневую атаку, как только они окажутся внутри вражеского строя.

Фиро вел Гинки над пеленой облаков, которые часто накрывают долину в это время года, подобно кружевной скатерти. Через разрывы в море облаков он видел внизу скопление гаринафинов – свою предполагаемую цель. Император набрал в грудь побольше воздуха, прошептал молитву одновременно Фитовэо и Пэа и приготовился ввести Гинки в затяжное пике.

И тут вдруг с внезапностью сполоха молнии некий продолговатый объект вынырнул из облаков справа от императора и, описав изящную дугу, промчался прямо перед ним и гаринафином, на расстоянии всего лишь нескольких футов.

Гинки испугалась и шарахнулась влево так резко, что Фиро показалось, будто его вывернули наизнанку. Борясь с головокружением, всаднику удалось наконец успокоить молодую самку гаринафина. Отдуваясь и чувствуя, как бешено колотится после пережитого испытания сердце, император пытался понять, с чем же ему только что пришлось столкнуться.

Это было похоже на то, как если бы грациозный диран внезапно выпрыгнул из океана и помчался над волнами, вот только у этой летучей рыбы были бамбуковое туловище ярдов двадцати в длину и блестящая голова, ярким огнем горевшая на солнце. Вдоль всего корпуса имелись многочисленные прозрачные плавники-крылья, дрожащие и трепещущие в такт, а в задней части – жужжащий хвост, вращающийся так быстро, что толком разглядеть его не представлялось возможным. Когда аппарат сей внедрился в облака, крутящийся хвост вовсю размалывал и завивал их, оставляя белесый след, преломлявшийся на солнце в радугу – ну прямо как радужный хвост настоящего дирана. Он мчался по воздуху, словно был рожден для этой стихии, и плыл-летел так же ловко, как дельфин в море.

К тому времени когда Фиро добрался до ровного поля, находившегося на некотором расстоянии от приземистого комплекса мастерских, на том месте, где уткнулся в грунт механический диран, уже успела собраться большая толпа.

– Ну, что думаете, ренга? – нетерпеливо спросила Рати Йера, восседавшая в своем кресле на колесиках рядом с длинным и тонким летательным аппаратом, под острым углом торчащим из земли. Ярдах в двадцати над ней медленно продолжал вращаться жужжащий хвост машины. Движения его теперь были медленными, и Фиро разглядел, что хвост состоит из длинных, установленных под углом лезвий, похожих на лопасти ветряной мельницы или на крылья бамбуковых вертолетиков, которые детишки в Аму раскручивают руками так, что игрушка взмывает в воздух, подобно крошечной стрекозе. Однако у этой машины они были закрыты и смотрели строго назад, а не раскрывались подобно цветочным лепесткам.

– Даже не знаю, что и думать, – недовольно буркнул Фиро. – Эта штуковина чуть не врезалась в меня в небе!

Рати побледнела:

– Простите, ренга… это не входило в мои планы.

Император сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Не важно, какой ужас пришлось ему пережить, он понимал, что не вправе выказать страх в присутствии такого множества народа.

– Но что… что это такое? Никогда не видел ничего подобного!

Рати Йера, при всей своей нелюбви к имперским экзаменам, явно наслаждалась шансом прочесть лекцию аудитории. Расценив удивление Фиро как приглашение, она пустилась в объяснения:

– Если