Бог войны - Дэвид Вебер

учить тебя всему, что сам знаю об оружии и сражениях, – продолжил он после паузы. – Хотя, мне кажется, ты и так многое умеешь. На этот раз тебе мешали избыток самоуверенности и злость, и поэтому ты недооценил меня. Ты не мог догадаться, что я стану делать, потому что был слишком озабочен тем, что будешь делать ты сам… и потом, ведь ты был уверен, что ни один градани не может сравниться с рыцарем.

Он поднял голову и улыбнулся, заметив, как молодой рыцарь залился краской стыда. Его румянец на миг стал совсем пунцовым, но градани улыбался добродушно и сочувственно, и Вейжон тоже робко улыбнулся ему в ответ.

– Надеюсь, я смогу впредь избегать подобных ошибок, милорд, – произнес он. Базел фыркнул:

– Не принимай это близко к сердцу, сынок. Молодые люди всегда совершают ошибки. Томанак знает, сколько раз ошибался я, мне еще повезло, что мои промахи обходились мне не так дорого, как тебе! Нет ничего постыдного в признании прошлых ошибок, главное, не совершать их снова.

– Я понимаю, милорд, – ответил Вейжон совершенно искренне.

– Что ж, если ты уже понял столь многое, ты поймешь и это, – серьезно продолжал Базел. – Я не рыцарь, Вейжон, и у меня нет ни малейшего желания им становиться. Сказать по правде, сама мысль о рыцарстве кажется мне тошнотворной. Я знаю, как нелегко тебе осознать подобное, но это правда. И я не собираюсь считать тебя оруженосцем. – Он посмотрел Вейжону в глаза. – Но кое-что я сделаю. Я буду присматривать за тобой, как он просил, я научу тебя всему, что знаю сам, как просишь ты. И если я не хочу видеть тебя своим слугой, ты станешь моим другом и спутником.

В голубых глазах рыцаря что-то промелькнуло, но градани предостерегающе поднял руку.

– Подумай, прежде чем бросаться вперед, словно рыба за мухой. Я и сам долго обдумывал его слова. Я уверен, что нам с Брандарком пора отправляться в Харграм, и лишь боги знают, какие еще неприятности поджидают нас на этом пути! Не говоря уже о том, что на дворе зима и снегу намело по брюхо коню. Если мы будем двигаться по дорогам, чтобы добраться до места, нам придется пройти по землям Кровавых Мечей, а идти зимой по бездорожью означает верную смерть. Кроме того, в Навахке за мою голову назначена цена, да и за голову Брандарка тоже. Если мы преодолеем все эти трудности – а мы обязаны их преодолеть – и доберемся до цели, ты окажешься единственным человеком среди Конокрадов, которые, поверь мне, захотят перерезать тебе горло, как только увидят. Конечно, я поручусь за тебя, но некоторые градани, они… они воспринимают человеческие существа так же, как вы воспринимаете градани. Поэтому необходимо подумать дважды, а лучше трижды, прежде чем решиться стать моим другом!

– Нисколько не сомневаюсь в этом, милорд, – согласился Вейжон, улыбаясь. – Когда мы едем?

* * *

– Вы собираетесь – что? – Чарроу смотрел на Базела, искренне надеясь, что ослышался.

– Я и так уже слишком долго откладывал, – серьезно пояснил Базел капитану рыцарей. Он стоял посреди библиотеки, повернувшись спиной к камину, Вейжон застыл в углу. Глава Дома в Белхадане из деликатности не стал отмечать вслух, что костюм рыцаря-послушника теперь был выдержан в том же простом стиле, что и одежда градани. Он также не стал хвалить новую привычку Вейжона держаться в тени. Он лишь улыбнулся про себя, заметив все эти перемены к лучшему в своем воспитаннике. Но заявление Базела об их скором отъезде мгновенно заставило его забыть о Вейжоне.

– Но… но сейчас ведь разгар зимы! – запротестовал он. – Вы пробыли здесь неполные три недели! Мы еще столько не рассказали тебе, и ты – нам! Кроме того…

– Постой! – перебил Базел, невесело улыбаясь. – Мне кажется, что я уже сделал здесь все, чего Он сам от меня ожидал. Этот прекрасный молодой человек, – он кивнул на Вейжона и подмигнул ему, – выразил желание стать моим помощником, поэтому он тоже отправляется с нами.

Из угла, где расположился Вейжон, донесся смешок. В любом другом случае сэр Чарроу изумился бы, услышав его, но сейчас едва обратил на него внимание.

– А что до остальных обитателей Дома, – задумчиво продолжал Базел, – мне кажется, что Йорхус с Адискелем и их компания были именно тем, на что он хотел указать. – Кривая усмешка Конокрада едва не превратилась в гримасу. Чарроу нахмурился. – Никто никогда не называл градани излишне сообразительными, сэр Чарроу, но я был бы просто идиотом, если бы не понял, как обстоят дела с этой парочкой. Религиозные фанатики из них и так уже получились, но, насколько я понимаю, его краткое посещение несколько изменило ход их мыслей.

– Кажется, так, – согласился сэр Чарроу. Он действительно находил, что новоявленная самоуничижительная манера двух рыцарей-командующих беспокоит его сильнее их прежнего воинственного фанатизма. Чарроу слишком часто встречал людей, в душе которых униженность и высокомерие постоянно сменяли друг друга. Теперь он понимал, в чем именно состоит проблема, и мог подумать, как ее разрешить. Базел прав – присутствие градани и, конечно, явление Томанака заставили рыцарей изменить манеру поведения и показали Чарроу то, чего он не мог разглядеть в силу привычки.

– Так вот, – произнес градани, протягивая правую ладонь к огню. – Я думаю, то, что должно было произойти здесь, уже произошло. Настала пора решать другие вопросы.

– Но почему, ради Томанака, нельзя подождать до весны? – Строго говоря, Чарроу не имел права задавать подобный вопрос. Только избранники могли решать, где и когда именно бог требует их присутствия. Чарроу это знал, но еще он был прекрасно знаком с прелестями зимнего путешествия.

– Этого, – медленно произнес Базел, оборачиваясь и глядя в огонь, – я и сам точно не знаю. Только в общих чертах. Но я обязан кое-чему научить мой народ. Он уверен, что я сумею это сделать, и… – Он умолк, поднял глаза на Чарроу, потом посмотрел на Вейжона, словно гадая, как они воспримут его слова, потом продолжил: – Темные Боги вмешиваются в дела моего народа, сэр Чарроу, – произнес он негромко. – Я не знаю, насколько глубоко проникла эта зараза.

– Ты уверен, милорд? – приглушенным голосом спросил Чарроу. Вейжон словно окаменел на месте.

– Да, уверен, – ответил Базел. Он снова усмехнулся, на этот раз совсем угрюмо. – Полагаю, вы оба имели несчастье слышать эту дурацкую песню Брандарка? Ту, что называется «О кровавой руке Базела»? – Чарроу медленно кивнул, Базел хмыкнул. – Тот кусок, в котором говорится о принце с проклятым мечом, в общем-то, правда. Представьте, этот шутник-сочинитель, который немного приукрасил происшедшее,