Эвис: Заговорщик - Василий Горъ

— Я не отказывался от данного слова и не имею никаких претензий к арру Нейлу!!! — почувствовав горлом касание засапожника[1], взвыл Юрген. — Я вообще не понимаю, почему Призрак истолковал мои слова именно так!

— Замечательно! — удовлетворенно осклабился я, и снова повернулся к королю. — Итак, осталось последнее обвинение: я, вроде как, убил одну из Теней, докопавшихся до сути зреющего заговора, верно?

— Ага! — подтвердил развеселившийся Шандор.

— Так вот, один из воинов арра Кранга действительно проник в мой дом несколько ночей назад. Прокрался по коридору до двери моих покоев, скользнул в гостиную и потерял сознание. А так как некоторых пор я крайне внимателен к каждому ночному гостю, то сразу после того, как его оглушил, осмотрел тело на предмет наличия татуировок. Обнаружив кинжал в черепе, неприятно удивился и отвез пленника к одному из немногих благородных, которому доверяю, как самому себе. К другу рода Эвис, бывшему главе Разбойного приказа арру Витсиру.

— А почему не ко мне? — спросила Чумная Крыса.

— Арр Нейл решил, что визит Тени — одно из звеньев куда более длинной цепочки! — присоединился к разговору дядя Витт. — Дело в том, что незадолго до этого ночные гости наведывались и ко мне. Правда, это были не Тени, а хейзеррская боевая пятерка, через несколько посредников нанятая в Глевине очень высокопоставленным благородным маллорцем. Слава Пресветлой, что в ту ночь молодой глава рода Эвис остался у меня ночевать и вырезал этих тварей…

— Боевая пятерка? В Лайвене? Нанятая кем-то из благородных Маллора⁈ — морщась все сильнее и сильнее с каждым следующим словом, насмешливо повторил Призрак.

— Все пять тел до сих пор лежат у меня на леднике. Готов показать их любому желающему! — с ненавистью посмотрев в глаза главе Ночного приказа, процедил ар Дирг. — И хотя я не смогу доказать твоей вины ни в моем смещении с должности главы Разбойного приказа, ни в попытке моего убийства, меня успокаивает одно — сегодняшнего дня ты не переживешь!

— Почему это? — не понял арр Кранг.

— Два вызова на поединок по Праву Сильного! — предельно серьезно объяснил король. — От главы рода Эвис и Душегуба! А они знают, с какой стороны браться за меч.

— Но я — лицо неприкосно— …

— Уже нет… — нехорошо усмехнулся Шандор. — Из-за своей неуемной жажды власти и пренебрежительного отношения к законам ты выставил меня клятвопреступником перед всеми моими вассалами сразу, то есть, нарушил вассальную клятву. А еще оговорил глав четырех Старших родов Маллора и, тем самым, поставил королевство на грань братоубийственной войны!

— Ваше величество, все мои действия продиктованы заботой о безопасности ко— …

— В Маллоре БЫЛ один закон для всех, ЕСТЬ один закон для всех и БУДЕТ один закон для всех! — зарычал Зейн, видимо, вспомнив фразу дяди Витта. — А люди, пытающиеся объяснить творимые ими непотребства некими «требованиями безопасности королевства», будут умирать на эшафоте. Или, как в твоем случае, от мечей тех благородных, которым я не побоюсь доверить свою спину! Нейл ар Эвис?

— Да, ваше величество? — отозвался я.

— Ваш отец был одним из лучших телохранителей за всю историю династии Шандоров. И я бы хотел, чтобы вы заняли его место рядом со мной.

Я поклонился:

— Почту за честь!

Король удовлетворенно кивнул и продолжил в том же духе:

— Витсир ар Дирг?

— Да, ваше величество?

— Приношу вам свои извинения за решение, принятое по наветам ваших завистников, и хочу предложить вам вернуться на службу в должности начальника Ночного двора.

— Почту за честь…

В течение следующей сотни ударов сердца Зейн предложил мастеру Элмару должность наставника своих телохранителей, а главе рода Маггор, в связи с почтенным возрастом последнего и большой любовью к охоте — почетную и необременительную должность старшего коронного ловчего, которой до этого момента не существовало. А когда услышал согласие и от них, откинулся на спинку кресла и с нетерпением постучал пальцами по столу:

— А теперь — время для поединка между арром Нейлом и арром Крангом. Бой состоится здесь и сейчас. На мечах, с голым торсом и без подмен…

[1] Почувствовать горло касание засапожника — аналогично нашему «почувствовать, что пахнет жареным».

Глава 36

Глава 36.

Первый день первой десятины второго месяца осени.

Дора примчалась к нам в гости ни свет, ни заря ближе к концу второй стражи, когда мы заканчивали заниматься. Отправив воинов сопровождения обратно и оставив двуколку на попечение Рогера, она бодренько вломилась в дом и рванула вверх по лестнице. На втором этаже наткнулась на Селию, узнала, где нас искать, и вскоре нарисовалась на пороге тренировочного зала.

Прерывать занятие и не подумала — приветливо помахала нам рукой, деловито прошла к окну, забралась на подоконник и прикипела взглядом к внучке, которая вместе с четырьмя другими женщинами и под Даром Вэйльки пыталась пробить мою защиту.

Работали все пять дам достаточно уверенно, в точности следуя «подсказкам» Дарующей, и создавали такой плотный вихрь стали на разных уровнях атаки, что мне приходилось вертеться, как ужаленному аспидом, чтобы не поймать клинок какой-нибудь жизненно важной частью тела. Правда, скорость движений я не задирал — держал ее где-то на середине доступной. Но даже так то, что творилось в центре зала, должно было восхитить любого зрителя.

Подействовало и на Дору — как только я разорвал дистанцию и остановил поединок, ар Маггор потрясенно заверещала, слезла с подоконника и рванула обниматься. Причем хвалила и целовала всех, кто попадался под руку, даже если некоторые оказывались в ее объятиях по два или три раза. Потом успокоилась, отпустила последнюю жертву, Найту, и расстроено вздохнула:

— Ну, почему мне не пятнадцать? Я тоже хочу так двигаться!

Девочки, севшие на пол, чтобы потянуться, рассмеялись. А я развел руками:

— Боюсь, вы бы меня возненавидели тренировке на третьей-четвертой…

— Мама, ты не представляешь, как у меня все болело! — вспомнила Тина свои первые тренировки на заимке. — Я не могла спуститься по лестнице, так как подгибались ноги, не могла сесть на стул, так как болела задница, не могла нормально спать, так как чуть ли не раз в кольцо тело само собой напрягалось и расслаблялось…

— Ой, да что у нас