Нестор - Андрей Валентинов

– Крабат в вашей войне не участвует. Но тебе – тебе лично! – он бы обязательно помог. Значит, помогу и я.

В первый миг Соль так растерялась, что даже не поблагодарила.

* * *

– В Германии я постараюсь встретиться с руководителями рыцарских орденов. Нас всегда поддерживали Рыболовы. Сейчас братьев не осталось, всем руководит племянница последнего магистра. Меня она должна помнить, но едва ли станет откровенничать.

– А что тебе нужно?

– Контакт с руководством Германского сопротивления. Отец уверен, что эта женщина как-то связана с самим Харальдом Пейпером.

– Будь он проклят, Пейпер! Но… Если тебе, Соль, это очень важно, я напишу записку. Он тебя выслушает. Можешь, кстати, рассказать Пейперу о рыцаре Крабате, он такое очень любит.

– Пейпер – рыцарь?

– Хуже. Он колдун.

3

Замполитрука Александр Белов сидел «на стреме», внимательно прислушиваясь к тому, что творится за дверью. Занятие скучное и малопочтенное, на такое ставят малолетних сявок, на что-либо иное не способных. Но Фридрих попросил, делать же совершенно нечего. Была надежда, что принесут поесть, но досталась им только вода в ведре и при кружке. Ведро появилось под конвоем, его принес хмурый паренек в синяках и разорванном пиджаке, вероятно, такой же арестант. Двое с карабинами бдили, один зашел внутрь, второй следил из коридора. Дали напиться – и дальше ведро понесли. Тогда-то немец и попросил посторожить – сесть напротив входа, чтобы предупредить, если к двери подойдут. Сам же пробрался в угол, где лежал мусор, и основательно им занялся. Занятие с точки зрения Белова бессмысленное. Он и сам туда заглянул, надеясь обнаружить что-нибудь полезное, хотя бы кирпич. Пусть не булыжник, оружие пролетариата, но вещь тоже нужная. Однако мусор оказался деревянный: разбитый стол, два колченогих стула, тумбочка с проломленным боком. Не иначе осталось от прежних хозяев здания, которое ныне занимала «офензива». Фридрих же взялся за дело методично, перекладывая деревяшки слева направо. Александр прикинул, что палка с гвоздем – тоже оружие, но слишком уж ненадежное.

По поводу же соседа рассудил, что если тот и шпион, то какой-то странный. Ежели ищет какого-то Нестора (то ли Махно, то ли Летописца), почему спрашивает прямо, в лоб? Кто же ему, шпиону, признается? То ли опыта у немца мало, то ли учили плохо. Вот и попался.

В коридоре послышались шаги, и замполитрука привстал. Предупредить? Нет, кажется, удаляются. Стихли… Отбой тревоги!

Вспомнилось, что завтра, так же топая сапогами, придут по его душу, но Александр эту мысль отогнал подальше. Думать о таком определенно не стоит. Легче точно не станет.