На дальних берегах - Тимофей Грехов

— Опасные ты знания здесь продемонстрировал, — произнёс Макаров, как я понял, имея ввиду модифицированный щит.

— Учитель? — попытался закосить под дурачка я.

— Впредь на тренировках не используй этот щит. Буду переучивать тебя, чтобы ты не надеялся на такую защиту.

— Но почему? — спросил я.

— Вот почему, — ответил он, и всё ещё находясь под защитой щита, моё тело перестало слушаться меня.

— Маг может развиваться только если нападает. Скрываясь в защите, его разум, — показал он на голову, — начинает торможение мыслительного процесса. Ведь в защите думать не надо! И магическая энергия замедляет течение в теле, тогда как во время атаки наоборот ускоряется.

Макаров делал пассы руками и мои ноги сами начали идти к нему.

— Человек состоит на большую часть из воды. И сейчас ты чувствуешь, как тело перестало слушаться тебя.

Я заметил, как пот с лица Макарова стал литься буквально ручьём. Видимо это заклинание требует непомерных сил и контроля.

— Дааа, ты видишь, что я не могу его долго держать, однако на поле боя мне хватит и нескольких секунд, чтобы уничтожить своего противника. И сегодня я хотел показать тебе к чему ты должен стремиться, — выдохнул он, отпуская контроль над моим телом. Я уже стоял рядом с ним, когда силы в ногах покинули меня и я упал на колени.

— Оп, — всё ещё не до конца вернув контроль услышал я от Макарова, который подхватил меня. — Негоже Князьям вставать на колени.

Подняв голову, я увидел прежнего добродушного старика. И хоть это он сотворил со мной, я был благодарен ему. Он буквально не давал мне свалиться, и держал меня пока я не смог сам стоять на ногах.

— Исцеление, — и моё тело окуталось свечением, я почувствовал, как силы вернулись ко мне, и я показал Макарову, что могу стоять. Он кивнул и отпустил меня.

Поединок был окончен, и стоило Макарову дать сигнал, купол развеялся. И в ту же секунду я услышал громкие аплодисменты и крики. Не знаю, как представление остальным, но урок я получил очень серьёзный. Звучал он примерно так: «Увидел магистра на стороне врага — беги».

* * *

— Ну как он тебе? — спросила Макарова супруга.

— Капитолина, ты же сама всё видела. Зачем этот вопрос? — спросил её муж.

— Степа, у тебя дочь ни с кем не помолвлена! Ты прекрасно понимаешь о чём я.

— Дорогая, он прибыл с девушкой.

— Она всего лишь телохранительница, — возразила Капитолина.

— Ага, — скептично начал отвечать Макаров, — тогда я аватар Стихии на Теллусе. — И заметив не понимание в глазах супруги: — Эта девушка — убийца. Хорошо подготовленный, сильный убийца.

— С чего ты взял? Почему ты пустил её к нам в дом?

— Юный Тьер поручился за неё. И завтра я обязательно проверю и её уровень подготовки.

В комнате ненадолго установилось молчание. И когда к задумчивым родителям зашёл Вадим, он первым делом спросил.

— Разве так могут двигаться обычные люди?

Макаров посмотрел на сына, усмехнулся.

— Не забывай, что его в тринадцать лет выпустили на поле сражения, где он сражался в общей свалке и где он, в отличие от некоторых, не получил ни одного наконечника стрелы в сердце.

— ОТЕЦ! ДОРОГОЙ! — одновременно раздались восклицания жены и сына.

— Степа, ну сколько можно, а? Даже я уже устала слышать в каждом разговоре попрекание нашего сына! — произнесла Капитолина.

Макаров не стал ничего отвечать, вместо это сказал.

— Через пару недель ты выйдешь против юного Тьера. И не дай Стихия ты не победишь!

— Отец, ты так шутишь? Да я половину боя не смог рассмотреть. Вы двигались словно тени.

— Капитолина, — не обратил он внимание на сына, — а может ты и права! Нам стоит попробовать выдать Дарью за Ярара, и когда у них появятся дети, я сделаю наследником своего внука. Уверен, Ярар не совершит моей ошибки и не будет жалеть своего сына!

Вадим закатил глаза.

— Чему ты собрался обучить Ярара и что я могу при нём показать?

Макаров долгое время не отвечал на вопрос сына. Может кто-то может назвать его сварливым, а порой до невозможности ворчливым стариком, но ему было плевать. Прошёл год, и Вадим, его единственный сын, смог подняться на целую ступень. Никто не знает кому какой отмерен срок, но он хотел, как можно больше передать ему. И он надеялся, что больше никогда не увидит, как его сын умирает.

Макарову почти каждую ночь снится сон, в котором он возвращается в сражение под Кемерово, где неизвестный стрелок чуть не убил его сына. И когда он просыпается и видит сына, он своими упреками выливает накопившуюся боль.

По-другому Макаров просто не умел.

Дорогие читатели! Прошу вас, оставляйте свои комментарии, ставьте лайки. Это всё очень сильно помогает мне привлекать большую аудиторию читателей.

К тому же я на все вопросы стараюсь отвечать, и у вас не возникнет ощущения, что вы написали мне просто так.

С благодарностью, автор!)

Глава 7

Глава 7.

Вставать на первое занятие, которое начиналось в шесть часов утра, было не в тягость. Сказывалась привычка и разница во времени.

Выйдя на улицу, я заметил у тренировочной площадки Вадима. Он проводил разминочный комплекс упражнений. Увидев меня, он помахал мне рукой зовя к себе.

— Доброе, — с улыбкой сказал он. — А я думал придётся отправлять за тобой слуг.

— Доброе утро, — ответил я. После чего положил клинок на пол и тоже приступил к разминке. — Дома сейчас одиннадцать часов, а если мерить со столицей, то на часах уже час дня.

— Точно! — хлопнув себя ладонью по лбу произнёс Вадим. — Почти два года прошло как я закончил Академию, и такие мелочи стали забываться.

Я кивнул и спросил.

— А где отец?

— Он приходит в полчаса. И желательно, чтобы мы были разогретыми к этому времени. — Потом он посмотрел на мои вещи, как бы что-то пытаясь найти. — Отец не сказал тебе, что нужно взять полотенце и сменную одежду для плавания?

— Нет. А разве…

— Да, — не дав мне закончить сказал Вадим. — Большинство занятий проходит на воде. Отец говорит покорители водной стихии лучше развиваются рядом с водой.

— Покорители? — переспросил я, услышав новое определение.

— А… не вникай. Это отец так называет стихийных магов. Ты ещё не такое услышишь, так что привыкай.

Я кивнул.

Примерно через двадцать минут мы, полностью размятые, решили немного поупражняться с клинками.

— Ярар, кто тебя учил владению клинком? — задал вопрос Вадим.

Немного подумав я решил, что эта информация никак не повредит.

— Мне присягнул на верность ветеран гражданской войны, прошедшей в Египетской империи. Может ты слышал про Броф и скрывающегося под личиной наследника морфа? — Вадим, прекратив поединок, кивнул, — Так вот, тогда на моего отца и князя Орлова напал энергетический вампир. И мой вассал сражался с ней несколько минут почти на равных.

Вадим был очень удивлён.

— Первую часть я слышал. Всё-таки с недавнего времени отец входит в Совет Восьми (до вступления Макарова был Семи). И он многое стал мне доверять. Я уже перестал удивляться над темами, которые они обсуждают. Однако я всегда считал энергетических вампиров выдумкой!

Я ухмыльнулся.

— Сложно поверить, когда легенды и сказки оживают?

— Верно сказано, –согласился со мной Вадим.

И стоило ему закончить, мы услышали голос Макарова-старшего за нашими спинами.

— А что стало с энергетиком?

Немного помявшись, я решил соврать.

— Убили.

— Убили, учитель, — поправил меня Макаров. — Привыкай к обращению в такой форме. И не стесняйся так обращаться ко мне при моих подданных. Это подчёркивает твой статус и убережёт от дурных мыслей, возникающих в горячих головах. К тому же в таком обращении нет урона чести. Всё-таки я архимагистр, у которого, на мой взгляд, не зазорно учиться.

— Я понял, учитель, — слегка склонив голову сказал я.

Макаров разделся, оголив торс, после чего над ним появилось голубое свечение.

— Когда станешь старшим мастером, — начал говорить Макаров, — сможешь разгонять кровь в теле, не тратя время на разминку. — И прищурившись в мою сторону спросил меня: — Посмотри на меня магическим зрением.

Я слегка скривился. Однако активировал способность, и у моего лица появилось алое свечение.

— Хм… — произнёс он. — А ты не так прост, как стараешься казаться.

— Ярар, отец, — обратился к нам Вадим, — разве магическое зрение не отливает голубым светом?

Я, проигнорировав вопрос младшего Макарова, спросил у учителя.

— Вы не кажетесь удивленным, — и чуть тише добавил, — и напуганным. Почему?