Домино 4 - Иван Катиш

— Горячий напиток — это для малых огорчений. Мы его, конечно, нальем. Но поможет он ненадолго.

— А горячительный? Вот та огненная жидкость в бутылке, которую ты наливаешь в пирог?

— Тем более, — уверенно ответил Котий. — Но его мы тоже можем налить. Для очистки совести.

— Нашей совести, полагаю? — хмыкнул Драк.

— Нашей, а чьей же?

— Нет, знаешь, мне такое не нравится, — возмутился Драк. — Когда у него любовь и все хорошо, он где-то пропадает, а когда плохо, приходит грустный и страдает. Сколько человек может страдать?

— Сколько угодно, — улыбнулся Котий. — Я и сам могу.

— Вот этого я в вас не понимаю. В чем смысл-то?

— Ни в чем, это просто так работает. Тебе непонятно, потому что у вас по-другому устроено.

— Это правда, — Драк стукнул когтем по крыше. — И гораздо лучше, чем у вас!

— Главное, что изменить это нельзя. Живем как задумано, — глубокомысленно заметил Котий.

— Ну да, — согласился Драк.

В этот момент на подъездной дороге показались светящиеся фары.

— О, Марк, — хором воскликнули оба. И спрыгнули вниз.

* * *

Балакирев поднялся на крыльцо Романа Николаевича и постучал в дверь.

— Давай, заходи, — немедленно открыл ему хозяин.

Молодой кот крутился под ногами у Романа Николаевича и порывался выскочить на улицу. Теперь-то он был отлично знаком со снегом и бегал скакать по нему при любой возможности. Но, завидев нового человека, решил прогулку отложить и остаться. Ну а то, что это был не человек — какая в принципе коту разница? Может, за ушком почешет? Этот нечеловек?

Балакирев не обманул ожиданий кота. Вошел, закрыл за собой дверь и наклонился его почесать. Кот замурчал.

— Ты не балуй его, — нахмурился Управляющий. — Привыкнет, будет требовать потом, чтобы целый день чесали.

— Купишь ему автоматическую чесалку.

— Такого они не любят.

— Ну если ему нравится, как его чешу я, то и чесалка пойдет.

— Не прибедняйся. Если уж кот тебя за человека принимает, то возможно ты и в самом деле человек.

— Да, точно, — засмеялся Балакирев. — А источник питания себе вставляю для отвода глаз.

Роман Николаевич только рукой махнул и ушел на кухню ритуально ставить чайник.

— Рассказывай, — потребовал он, когда конструкт разместился за столом напротив него. — Нашел, кто елку украл?

— Даже не искал, — ухмыльнулся Балакирев. — Потому что елку украл я.

Глава 6

— С этого места поподробней, — потребовал Роман Николаевич.

— А тут всё просто. Где-то за час до Нового года у нас возникла пауза, потому что никак не могли договориться, какой сет заряжать следующим. Пока спорили, музыку приглушили. И я услышал, что по крыше кто-то ходит. Отправил Магнуса с Савелием проверить.

— Так-так, очень интересно. И кто же это был? Не говори только, что какой-то зимний аист решил внезапно свить там гнездо.

Балакирев хмыкнул.

— Нет, никаких аистов. Парни никого там не обнаружили, но зато нашли наклеенные на крышу пластины и с полпинка удалить их не смогли. Надо было эвакуировать людей. Тут уже начал приближаться Новый год, все и так ушли бы смотреть на елку, но Магнус заявил, что эта штука на крыше, похоже, горючая. И может загореться, если туда попадут искры от елки. Времени не оставалось совсем никакого, и я велел им отнести елку подальше.

— Великолепно…

— Да. Подальше — это не на пять метров, а насколько смогут, и пока они отправились изображать из себя антипраздничных демонов, я послал Коржика с Ларсом отдирать эти непонятные наклейки с крыши. Бойцы унесли елку насколько смогли. Я, правда, думал, они немножко поаккуратней это сделают, но они мне заявили, что на воздушных петлях они бы ее максимум метров на сто оттащили, а волоком получилось в десять раз дальше. Никто ничего не заподозрил, а пока народ бегал искал и жег елку, Коржик с Ларсом отскребли с крыши всё лишнее безобразие, сложили ко мне в машину, и Илья сейчас разбирается с тем, что это было.

— Интересно. Кто ж это нам такое поклеил?

— Тот, кто праздник хотел испортить. Если эта штука и правда горит, то жертв бы не было или было мало, но бара бы не стало. Октор был бы огорчен, как и все октопусы. Они ведь и уехать могли бы всем дружным коллективом, им их заведения дороги.

— А если она не горит?

— А на этот случай у меня нет идей, я же не писатель-фантаст. Пусть Илья поделится выводами, тогда и подумаем.

Старый кот заглянул на кухню, но, увидев гостя, чихнул и передумал заходить. Молодой, наоборот, почувствовал паузу в разговоре и пошел погреметь пустой миской для воды.

Роман Николаевич обернулся, посмотрел на животное, потом встал и налил в миску воду из кувшина. Кот наклонился над миской, сделал вид, что пьет, и тут же снова подошел к Балакиреву.

— Я так и знал, что пить ты не хочешь, — заявил ему Роман Николаевич. На это кот только нагло посмотрел на хозяина и начал выписывать круги вокруг стола, за которым они сидели с гостем.

Балакирев усмехнулся.

— Мне кажется, что все, кто к нам заходит, настроены как-то несерьезно. Или они нас совсем за дураков держат. То проекцию запустят, то крышу подожгут. Вот как твой кот.

— Ну а что ты хочешь? Где сейчас взять полноценных диверсантов?

Балакирев поднял брови.

— Нет, я не имел в виду, что нам их тут не хватает. Но в целом пока везет, и мы успеваем реагировать. Кроме того, акция с загрузкой тебя комментариями вполне удалась.

Конструкт только отмахнулся.

— Тоже мелочь по сути.

— Значит, у нас пока ничего серьезного не появилось. Вопрос, что мы будем делать, когда появится, — задумчиво произнес Управляющий.

— Пока что вариант на этот случай только один: попросить Домино сыграть на нашей стороне.

Оба улыбнулись. Задача выглядела совершенно безумной.

* * *

Директор Института справедливого развития сидел на приеме у министра Сесара и внимал. Этого приема он добивался целый месяц и не зря, потому что именно сейчас появилась возможность что-то узнать про будущий тендер на обслуживание портала на Митру.

Сесар поправил очки: