Хранитель Виртуальности - Владимир Гусев

Земля… имеет оболочку; и эта оболочка поражена болезнями. Одна из этих болезней называется, например: «человек».

Ф. Ницше. Так говорил Заратустра

— Выяснить, кем является Кропоткин в реале, не удалось: его гостиная зарегистрирована на вымышленное имя, — докладывает Аверьян Никанорович.

— То есть как это? — удивляется Юрчик, хмуря белесые брови. — Такое запрещено Хартией! Кропоткин — это, конечно, псевдоним. Но в реале ему должно соответствовать вполне определенное лицо! Без этого невозможно открыть гостиную!

— Теоретически, — терпеливо поправляет его Авер. — Но практически такое вполне возможно — если хакеры взломают защиту системы регистрации. Видимо, это им в очередной раз удалось.

— Подготовьте докладную на имя начальника пятого отдела, — прекращаю я бесплодный разговор. — Это по поводу взломанной системы регистрации. Кропоткина в реале мы не найдем, слишком мало данных. Но, возможно, удастся вычислить его через маршруты в виртуале.

— Вряд ли. Иначе не регистрировался бы исподтишка, — вздыхает опытный Ларион Устинович.

— Если не вычислим — даю санкцию при первой же встрече распылить на месте. Теперь у нас есть для этого основания. В гостиной, естественно, поставьте сторожок.

При следующем визите анархиста в собственную гостиную придется поработать, но не мне — для столь мелких поручений есть другие. Пусть, например, профпригодность докажет Юрчик. Заодно и свое место будет знать. Но следующие, уже объявленные посиделки у Кропоткина состоятся только через неделю. Все остальное время его многочисленные, как выяснилось, поклонники будут довольствоваться записями уже прошедших бесед.

— Еще вопросы есть? Тогда за работу. И снова вирт, покой нам только снится!

Вдохновив сотрудников, я иду в свой кабинет, на пару минут расслабляюсь в кресле.

Нужно бы пойти на свободную охоту и выловить в вирте еще одного распространителя. Но они после ареста Афродиты затаились — видимо, готовят новые программы-обходчики. Во всяком случае, ни от одного из осведомителей мне никакая информация не поступает. А выходить в вирт ради всяких там Заратустр, Кропоткиных и прочей мелочи я не хочу. Даже мне, Оловянному шерифу, трудно работать в вирте. Неужели дочери удастся быстро освоить хотя бы киндерскаф? Не исключено. С таким-то А-коэффициентом…

— Логвин Маркович, разрешите?

В кабинет заглядывает Юрчик. Он уже в скафандре, в руках шлем. И по его встревоженной рожице я догадываюсь: в вирт идти мне все-таки придется, прямо сейчас.

Интересно, что у него стряслось.

— Заходи.

Я протягиваю руку, беру свой шлем.

— Вы как раз в вирт идете? — радуется Юрчик. — Очень хорошо. У меня такая хреновина произошла…

— Я вообще-то в вирт не собирался сегодня, иду из-за тебя, — обрезаю я Смирнова и, надев, начинаю настраивать шлем. Операция эта требует некоторого времени. Пока сенсоры прижмутся к коже шеи, скул, щек и даже губ, пока прессоры откалибруются… — Докладывай!

— Я, еще когда не у вас работал, узнал об одном скрытом притоне. Собираются они на улице Клубная. Ну и вот, осведомитель только что сообщил: возможно, в притоне через четверть часа состоится групповой прием виртаина. Но уверенности у меня нет, поднимать пятый отдел не хочется — боюсь, смеяться потом будут, и не только надо мной, — подзуживает меня Юрчик, намекая, что на карту поставлена честь второго отдела. — А наши все уже разбежались по делам, кто в виртуале, кто в реале. Может, вы кого-нибудь обяжете мне помочь?

— Сказав при этом, что групповуха то ли будет, то ли нет и что это вообще может быть не притон, а клуб филателистов, да? — усмехаюсь я. — Ты помнишь, когда последний раз удалось накрыть притон виртаинистов в вирте?