Хранитель Виртуальности - Владимир Гусев

Надеюсь, охранники засекли все же значки, а не шапку.

Пройдя сквозь наружную стену, я оказываюсь в коридоре. В него, как и сообщил Юрчик, выходят четыре двери. Никаких охранников уже нет — смылись. Труп Юрчика тоже улетучился — чистота в вирте поддерживается неукоснительно, будь иначе, Виртуальность давно уже задохнулась бы в нечистотах потерянных кластеров.

Следующая стена, как говорил Юрчик, — рядом со второй дверью слева. Пройдя ее, я действительно оказываюсь в довольно просторном зале. Стены каменные, окна узкие и почти не дают света. Но у дальней стены, возле какого-то странного возвышения, несколько человек держат большие черные свечи. И в их мерцающем свете я, бесшумно подойдя чуточку ближе, вижу, как на возвышении мужчина, так и не снявший черного балахона, совокупляется с очень молодой, очень красивой женщиной — почти девочкой.

Ничего удивительного, в вирте почти все очень красивы, почти все — почти девочки.

Эта женщина-девочка в отличие от своего партнера полностью обнажена. Лицо ее искажает гримаса не наслаждения, а боли.

И мне все сразу становится понятным.

Юрчик ошибся. Вернее, его неправильно информировали. Это — не групповой прием виртаина, это — месса вирт-Сатанистов, точнее, ее завершающий этап.

В реале девочка — женщина лет сорока — сорока пяти, предклимактерического возраста. Рискнула поучаствовать в сексуальном приключении — именно на этот крючок вирт-сатанисты ловят своих жертв. Прикинулась девственницей — фемискафы пока еще позволяют восстанавливать виртуальную девственность сколько угодно раз. Полагала, что ей ничего не угрожает — ведь в любой момент она может экстренно выскочить в реал. Но на самом деле это не так. Есть способы удерживать человека в вирте долго, очень долго. Так долго, что в реале он может умереть от нервного истощения, И сатанисты знают, как это можно сделать. Винтерпод не получит от жертвы никакой информации, а противники вирта снова начнут требовать ужесточения контроля над ним.

Сатанисты, отслужив мессу, начали насиловать девушку на алтаре. Она, конечно, отбивалась, хотя и не очень: будет потом чем перед подружками хвастаться. Но когда к ней подошел третий или четвертый, попыталась выйти из вирта.

И не смогла.

Вот тогда она испугалась по-настоящему. И начала кричать, уже понимая, что здесь ее никто не услышит. Хорошо, если в реале есть кто-то поблизости, кто может аварийно выключить терминал — с потерей виртела и прочими неприятными последствиями. А если нет? Фемискаф у нее — наверняка прессор-сенсорный, почти полностью имитирующий совокупление. Заблокировать такой скаф в вирте трудно, но можно. Достаточно умело сдавить ей в вирте шею — и все, она не сможет произнести в реале команду «Экстренный выход!», да и дышать-то будет с трудом. Правда, до конца не задохнется, эту защиту создатели «Клеопатры» — а у бедняжки наверняка недавно разрекламированное новейшее виртело этого типа — в скаф встроили.

Мужчина, насытившись, покинул алтарь. Его место тут же занял следующий. Двое держат жертву за руки, один сдавливает шею. Возможно, она уже потеряла сознание.

«Группа захвата на месте. Что у тебя?» — спрашивает Федотов.

«Здесь месса сатанистов. Вычисляю главаря. Полуминутная готовность».

«Понял. Тридцать секунд».

Вновь подошедший делает какой-то странный жест рукой. То ли в реале он однорук, то ли его рука повреждена — во всяком случае, в вирте его левая рука ведет себя странно.

Но это все мелочи. Главное — захватить главаря. Вот он, в балахоне и маске. Прячет свое лицо даже в вирте. Точнее, не лицо, а личину.

Неслышно приблизившись к главарю со стороны спины, я хватаю его за горло и изо всех сил стискиваю руки. Это — хоть и запрещенный, но очень действенный способ удержать в вирте преступника до тех пор, пока сотрудники Федотова не вычислят его адрес в реале.

«Пошли! Вычисляйте главаря, я его держу!»

Оставаясь вне досягаемости рук главаря, я внимательно наблюдаю за остальными сатанистами.

Такое впечатление, что у меня в руках действительно бьется, задыхаясь, сильное мужское тело. Поскольку я невидим, сатанисты не сразу понимают, что происходит. Один из них решительно направляется ко мне, и мне не остается ничего другого, как его убить.

«Орудие товсь… — неслышно для окружающих произношу я и, сосредоточив взгляд на сатанисте, добавляю: — Пли!»

Сатанист начинает светиться, словно люстра в Большом театре, а потом рассыпается тысячью мелких осколков.

«Бум-м-м!» — грохочет в зале.

И это служит командой для остальных. Они бросаются к стенам, возле которых, как оказалось, расположено сразу несколько кабинок телепорта.

Я успеваю распылить еще одного.

В зал, прямо сквозь стены, сразу с нескольких сторон врываются люди Федотова. Шум, кутерьма, выстрелы…

Сопротивление главаря вдруг резко ослабевает, его тело тает в моих руках и на моих глазах.

Ушел-таки, гад! Лучше бы я его пристрелил. Но, надеюсь, предводителя сатанистов уже вычислили в реале. Минуты или даже двух, в течение которых я его удерживал, людям Федотова могло хватить.

Я встаю, осматриваю свое виртело. На нем несколько рваных ран — из-за плотного соприкосновения двух виртел были повреждены соответствующие фрагменты программного кода.

Мясо и кости, конечно, не видны — просто некоторые участки моей одежды и даже тела отсутствуют, а кисти рук — напрочь, словно ампутированные. Вместо них — ничего, черные пятна. Но раны на глазах затягиваются и покрываются виртуальной одеждой — это включилась доступная только копам программа экстренной реанимации, — отрастают, подобно хвосту ящерицы, ладони и пальцы рук.

Через несколько минут мы подводим итоги. Они неутешительны: захватить в вирте удалось лишь двоих, видимо, самых неопытных. Остальные или разбежались, или были убиты.

Что ж, на безрыбье и рак рыба. Будет о чем доложить начальству.

И в чем упрекнуть Смирнова.