Питер Грант - Бен Ааронович

Шкряб-шкряб.

Я вынул из гарнитуры аккумулятор, отключил телефон и засветил небольшой, но яркий шар-светлячок. Он поплыл по фойе мимо автомата с головой Ларри. Если вы освоили импелло, дальше надо учиться перемещать в пространстве «подвешенный» предмет. Это все равно что управлять радиомоделью самолета пальцами ног. Когда светлячок скользнул мимо автомата, глазные яблоки Ларри стали медленно вращаться вслед за его движением. Чтобы убедиться в этом наверняка, я хотел заставить шар облететь автомат по кругу, но добился лишь того, что он замедлил движение и задрожал. Пришлось даже закрыть глаза и полностью сосредоточиться на том, чтобы он не лопнул. Потом я их открыл и впервые как следует оглядел фойе.

Снова те же красно-золотые завитки на обоях и тяжелые бархатные портьеры густого красного цвета на входе в зал. Справа были тускло поблескивающие двери из потемневшего полированного дерева с табличками «Леди» и «Джентльмены». Задняя стенка бара оказалась зеркальной – даже если бы что-то таилось в темноте за стойкой, я увидел бы это в отражении.

Мой отец выступал в таких клубах. Я в таких клубах зависал и поэтому сразу обратил внимание, что портьеры подозрительно чистые, и это несмотря на сильный запах плесени. С потолка на длинном шнуре свисала люминесцентная лампочка характерной спиралевидной формы – в семидесятые такие точно не продавались в магазинах. Стало быть, кто-то бывал здесь относительно недавно и достаточно часто, чтобы раскошелиться на новые лампочки.

Снова проскрежетало по полу, но на этот раз я успел заметить движение в дальнем конце фойе, где вход в зал прикрывали бархатные портьеры. Красная ткань как-то странно подергивалась изнутри. Мне удалось подвести туда светлячок, и в его свете я увидел две человеческие ноги, скорее всего женские, торчащие из-под портьеры. На ногах были чулки того же насыщенного красного цвета, что и узоры на обоях. На одной ноге была остроносая туфля на шпильке. Светлячок подплыл ближе, и ноги снова начали дергаться. Это было какое-то рефлекторное, непроизвольное движение, неприятно напоминающее о ранних опытах биологов с лягушачьими лапками[144]. Изнутри не доносилось ни звука, только глухо стучал каблук по полу, застеленному ковром. Все, что выше бедер, скрывала портьера – если допустить, что выше бедер что-то было.

Но если там действительно человек и он в беде, то мой долг ему помочь, подумал я. Вот только как заставить себя сделать хоть один шаг вперед? Ноги задергались еще сильнее, и тут мой светлячок начал меркнуть и постепенно приобретать красноватый оттенок. Я успел как следует отточить это заклинание, и светлячки никогда не меняли цвет, если только я не изменял саму форму. Но такое было, когда я «кормил» призрака капитана де Вриса. И вывод напрашивался только один: когда магию светлячка что-то поглощает, первым исчезает свет как самая энергоемкая составляющая. Логично, если не видеть, как жутко это выглядит в реальности.

Ноги замолотили по ковру еще яростнее, туфля свалилась со ступни и, крутясь, отлетела в темноту. Шар угасал, а я все не мог заставить себя шагнуть вперед.

– Погасите его, Питер, – раздался у меня за спиной голос Найтингейла. Я погасил, и ноги тотчас затихли. Мой наставник привел с собой большую группу криминалистов в защитных костюмах и с контейнерами для улик в специальных чехлах. Вслед за ними пара сотрудников отдела убийств, в том числе и сомалийская шахидка, тащили по лестнице мощные прожекторы. Найтингейл тоже был в защитном костюме. Хотя это самая современная одежда, какую я на нем видел, он все равно умудрялся выглядеть как главный герой черно-белого фантастического кино пятидесятых годов. В руке он нес одну из своих тростей с серебряным навершием, через плечо была перекинута бухта тонкой нейлоновой веревки.

– Не надо кормить зверей, – сказал он.

– Думаете, там есть кто-то живой? – спросил я.

– Это нам придется выяснить самим.

Пока криминалисты устанавливали прожекторы, Найтингейл надел альпинистскую страховку, закрепил на ней один конец веревки и передал бухту мне. Поманил поближе и сказал почти шепотом, чтобы никто не слышал:

– Там могут быть мины-ловушки. Если веревка ослабнет, вы с ее помощью вытянете меня обратно. Но ни при каких обстоятельствах не входите туда сами. Если там находится нечто превосходящее мои силы, вас оно попросту уничтожит. Это ясно?

– Как день, – кивнул я.

– Есть также небольшая вероятность, что этим путем что-то попытается выйти, и это буду не я, – продолжал он. – Оно может даже выглядеть как я, то есть находиться в моем теле. Но, я полагаю, вы-то не позволите себя обмануть. Понимаете?

– И что тогда делать? – спросил я.

– Я надеюсь, вы сможете сдерживать его до тех пор, пока остальные, – он кивнул в сторону криминалистов и людей из отдела убийств, – не покинут здание. Используйте любые средства, но лучше всего попытайтесь обрушить на это существо потолок.

– То есть на вас обрушить?

– Это буду уже не я, – напомнил Найтингейл, – поэтому не стоит волноваться, что это оскорбит мое достоинство.

– Да уж, обнадеживает, – сказал я. – Предположим, я героически выстою в этом арьергардном бою, что тогда?

Найтингейл довольно улыбнулся:

– Помните гнездо вампиров в Парли?

Мы тогда забросили пару фосфорных гранат в подвал, где жили – или не жили, кто их знает, – вампиры.

– Такое, пожалуй, забудешь.

– Сделаете то же самое, – сказал Найтингейл, – только в большем масштабе.

– А потом?

– Честно говоря, это будет уже не моя забота, – жизнерадостно ответил наставник, – но вообще вам тогда следует как можно скорее встретиться с Постмартином.

– А вы уверены, что выдержите? – спросил я. – Если вам станет хуже, доктор Валид меня убьет.

В этот момент одновременно включились все принесенные прожекторы, фойе озарилось резким светом. Лицо Ларри Жаворонка в нем казалось белым, как бумага, а чулки на женских ногах стали алыми, как свежая кровь. Найтингейл глубоко вздохнул.

Я повернулся к коллегам, собравшимся у прожекторов:

– Леди и джентльмены, я настоятельно рекомендую вам выключить все ноутбуки, айпады, айфоны, гарнитуры Эйрвейв – словом, все устройства, имеющие внутри микропроцессоры. Отключите их и выньте аккумуляторы.

Криминалисты непонимающе уставились на меня. Потом один спросил, зачем это нужно. Вопрос был хороший, но у меня, к сожалению, не было времени отвечать.

– Мы полагаем, за той аркой может быть установлен опытный образец электромагнитной бомбы, – сказал я, – так что на всякий случай…

Похоже, мое объяснение