Революция - Меган Девос

ГРЕЙС

– Значит, мэм?

– А как тебя еще называть? Гоняешь меня в хвост и в гриву. Приказы на каждом шагу…

– Скажешь тоже, – включилась я в игру, изображая недовольство. – Хотела бы я погонять тебя в хвост и в гриву.

– То есть побороться за власть?

– Так точно, сэр, – ответила я, улыбаясь во весь рот.

Хейден терпеть не мог этого слова и инстинктивно нахмурился. Наклонившись, он пихнул меня плечом.

– Не называй меня так, – попросил он, не переставая улыбаться.

– Герк тебе нравится больше? – спросила я, и улыбка Хейдена растянулась до ушей.

– Разумеется, Медведица.

Он был доволен. И я была довольна непринужденностью нашего разговора после тяжеловатого утра. Только сейчас я заметила, что мы идем не к нашей хижине, а совсем в другую сторону.

– И куда это мы направляемся? – с любопытством спросила я.

Здешние хижины ничем не отличались от всех остальных. Ничего примечательного.

– Нужно заглянуть к Барроу, – изменившимся голосом ответил Хейден.

Легкомысленного настроения как не бывало.

– А зачем?

– Да вот… нужно его кое о чем расспросить, – сказал Хейден, не вдаваясь в подробности.

Чертова скрытность. Единственная черта, которая мне не нравилась в Хейдене.

– О чем же? – спросила я, стараясь не показывать досаду.

– О вполне обыденных вещах.

Хейден не любил, когда допытываются. Я продолжала хмуриться. Мы подошли к заурядной хижине. Хейден толкнул плечом дверь и вошел. Следом вошла я. В углу комнаты сидел караульный, вооруженный пистолетом. Он сердито поглядывал на Барроу, привязанного к опорному столбу кровли. Услышав шаги, Барроу повернулся в нашу сторону. Появление Хейдена его удивило, но удивление сменилось иным выражением, когда Барроу увидел, с кем пришел Хейден.

– Миленько, – угрюмо пробурчал пленный, косясь на нас.

– Здравствуй, Барроу, – сухо поздоровался Хейден.

Мы с пленным обменялись далеко не дружескими взглядами. Хейден терпеливо дожидался, когда тот заговорит.

– Чего угодно, хозяин? – язвительно спросил Барроу, не особо пряча свою злость.

– Ты же знаешь, так не должно быть, – сурово заметил ему Хейден.

Барроу сидел на полу, мы с Хейденом стояли, возвышаясь над ним. Я ощутила злорадное удовлетворение.

– Как ты сам установил, так и происходит.

Мне отчаянно захотелось наговорить гадостей этому ничтожеству, но я прикусила язык. У Хейдена были серьезные причины прийти сюда, и я не хотела ему мешать.

– Не понимаю, почему ты упрямишься. Грейс теперь – одна из нас. Ты – единственный, кто не желает это признавать. С самого первого дня она нам только помогала. Но ты упорно продолжаешь считать ее нашим врагом.

Лицо Барроу стало еще смурнее.

– А вспомни себя годик назад, – сказал он, злобно косясь в мою сторону. – Оставил бы в живых девку из чужого лагеря? Допустим, не была бы она такой смазливенькой, как эта, и ты бы на нее не запал. Вот и скажи, сохранил бы ты ей жизнь?

Голос Барроу так и сочился ядом. Не дав Хейдену вставить слово, он ответил сам:

– Нет, Хейден. Ты бы ее или сам ухлопал, или другим бы велел.

– Неправда.

Понимая, что Барроу провоцирует его на стычку, Хейден старался не терять спокойствия.

– Еще какая правда! Увидел девку, размечтался о ее дырке, дал слабину и…

Барроу не успел договорить. Хейден схватил его за горло и пригвоздил к столбу.

– Хочешь знать, почему Грейс жива? Потому что наша первая встреча произошла еще в Грейстоуне, куда мы сунулись за керосином. Грейс спасла жизнь не только мне, но и Джетту. Она жива, потому что многократно доказала свою преданность лагерю и всем нам. А почему ты не желаешь признавать очевидных вещей – я не понимаю.

Рука Хейдена еще сильнее сжала горло Барроу. Тот закашлялся, брызгая слюной. Потом Хейден убрал руку и выпрямился, словно ничего и не было. Барроу кашлянул еще несколько раз, покачал головой и все с тем же презрением посмотрел в нашу сторону.

– Тогда почему Грейстоун атаковал нас? Из-за чего они затеяли войну, как не из-за нее?

– Барроу, ты никак умом ослаб? Они напали, потому что у них запасы на исходе. Мы знали: когда-нибудь это случится. Вот и случилось. Невозможно постоянно жить за счет вылазок и налетов. Неужто ты забыл, как в этом мире все устроено? – спросил Хейден, теряя терпение. – Ты разучился здраво смотреть на вещи, и меня это убивает.

Барроу злобно пыхтел на полу. Пока длилась их перепалка, мы с караульным молчали. Я подозревала, что Хейден пришел сюда совсем по другому поводу. Вскоре мои подозрения подтвердились.

– Я вот подумывал тебя освободить, но ты сам все изгадил, – сообщил заключенному Хейден.

Неужели совсем недавно мы с ним улыбались и шутили? Куда делось то настроение?

– Подумывал он, – недоверчиво буркнул Барроу.

– Да, подумывал.

Это немного смахивало на предательство моих интересов. Пришлось себе напомнить, что в детстве Барроу заменял Хейдену отца. Вряд ли было бы справедливо держать этого человека в заключении.

– Я не имел в виду освободить совсем, но хотя бы не держать привязанным к столбу, как сейчас. У меня нет полной уверенности, что ты не попытаешься снова причинить ей вред.

«Ей» значит «мне». В разговоре с ним Хейден почему-то не хотел называть мое имя. Барроу даже не пытался возражать. Он и сейчас был бы не прочь расправиться со мной, невзирая на все слова, сказанные Хейденом в мою защиту.

Желание было взаимным.

– Если ты перестал дуться, у меня к тебе вопрос.

Барроу, то бросавший злобные взгляды на меня, то упиравшийся глазами в пол, повернулся к нему: