Пепел Предтеч - Евгений Хорошко

— Но ровного места не так уж и много, — призналась Белка. — Серебряный пол идет под уклоном, так что ещё чаще мы живём в тоннелях среди скал.

— А сделать насыпь на месте наклона?

— Насыпь? — спросила Белка. Подумав, она заметила. — Наверное, так и делается. Сначала Проектором пробиваются проходы в камне, а потом слой полученной породы укладывается на пол. Это, наверное, меньше стоит, чем сделать Проектором материю из ничего.

— Все ваши вещи тоже были Проектором сделаны? — догадался я. — Светильник, спальник, комбез?

— Да, скорее всего, — рассудительно ответила девушка. — Но я слышала, что чем сложнее устроен предмет, тем трудней его становится сотворить. Если только его не копировать. Я видела, как воспитатели с помощью Проектора копировали вещи, так что я знаю. А вот с нуля они при мне никогда ничего не делали. Вот так.

— Как все любопытно устроено, — тяжело вздохнул я. Как минимум, существование псионики уже заставило меня заподозрить, что в этом мире мне может встретиться ещё какая-нибудь чертовщина. Слова Белки мои подозрения лишь подтвердили.

К тому времени мы покинули тенистые улицы, и я увидел вдруг, без малейшего перехода, лазурные скалы. Неровная порода ломаными линиями, и волнами васильковых полос шла вверх. Мы пришли в извилистые пещеры, и под моими ногами заскользил причудливый лазурный песок.

Изумлённый этаким зрелищем, я перевёл взгляд на спутницу, чтобы сразу заметить на её лице бледность. Белка посмотрела на меня с паникой, нараставшей в глазах.

— Здесь поблизости биом! — прошептала она, в страхе оглядываясь. — Псих, тихо! Не вздумай ничего сотворить.

— Если рядом здесь биом, то и всякая живность поблизости бродит, — Шут лениво отметил. — Давай. Оглянись!

Только сейчас я вспомнил о своем чувстве, которое рисовало мне картину обстановки, словно я ощупывал её руками. За беседой с Белкой я отвлекся — и только теперь мое сознание раскрылось, будто цветочный бутон. Я словно воспарил в воздухе и полетел во все стороны разом, «просеивая» сознанием, подобно сказочному неводу, пространство. С каждым мгновением я зрел в воздухе, среди пещер небесного цвета, все больший объём.

Неожиданно я остановился, достигнув границы своей способности видеть.

— Ты чувствуешь что-нибудь? — спросила моя спутница, испуганно на меня глядя. Я внезапно осознал, что как-то ощущаю её страх, как привкус на губах снега. Моя незримая кисть приблизилась к её спине, и прошлась вдоль неё шелковистым прикосновением кончиков пальцев. На них осталась прохлада, а у Белки сразу почему-то перестали дрожать ресницы. Она сглотнула, все ещё опасливо озираясь по сторонам.

— Я пытаюсь осмотреться, Белка, всё хорошо, — тихо сказал я, после чего надолго закрыл глаза.

Расстояния казались мне «рваными», будто странно растянутыми в пространстве. Привыкнуть к новоявленному навыку сразу не получалось, и я до сих пор неуверенно обследовал перед собой каждый предмет. От небесного цвета стен, до твердого пола и всего, что я только мог здесь узреть.

Моя невидимая длань вдруг нащупала что-то мягкое — но не с тем нежным чувством, как после бархатного касания Белки, а строго напротив. Как будто я коснулся рукой омерзительной слизи, и под моей силой она вдавилась, как плесневелая гниль.

«Чей-то труп?» — я задохнулся от первоначальной догадки.

— Чье-то мягкое брюшко, — Шут возразил мне с нескрываемым наслаждением. — Пощупал, как слоновий хвост. Давай дальше: глядишь, наощупь и поймем, что там за дичь.

Я осекся. Шут звучал так, будто его предложение было ловушкой для дураков. Тем более, что я уже чувствовал тревогу в той твари, которой столь опрометчиво я коснулся. Я вспомнил, что моя способность имела куда больше общего с телекинезом, нежели с ясновидением. Когда я нащупывал кого-то во тьме, мои действия тоже не оставались для него тайной.

— В таком случае, Белка тоже ощутила, как ты секунду назад её лапал, — рассмеялся Шут. — Чуешь, чем это пахнет?

— Сейчас не время, — нетерпеливо ответил я собеседнику, продолжая напряжённо следить за неведомой тварью. Пока Шут лениво делился своими ценными мыслями, она, кажется, пришла в движение! Я ощущал очертания её лап, с болезненным интересом исследуя острые кончики шипов, которыми тварь пробиралась к нам по каменистому полу.

— Спроси, вдруг Белке понравилось? — беззаботно предложил Шут, и со смешком добавил. — Если останешься жив, конечно. Ты бежать собираешься уже, ИЛИ НЕТ!?

Я подскочил, как ужаленный, от его клика, и заметался взглядом вокруг.

— Белка, оттуда к нам что-то движется! — я показал рукой примерное направление, где я чувствовал эту тварь. — Это что-то с множеством лап, и большое!

Внезапно, я услышал стрекотание, словно цикады исполняли прямо под окном брачную песнь.

— Это жук! — закричала Белка, схватила меня за рукав, и поспешно потянула за собой. — Бежим!

Мы побежали по мрачным коридорам лабиринта, в ужасе от страшных звуков, которые наполняли пространство. Я тоже поддался этому страху, и некоторое время бежал за Белкой, не разбирая дороги. Сердца стучали в такт нашим шагам, а дыхание сбивалось от страха. На нас надвигалась впереди тьма, и лишь благодаря фонарям на комбинезонах мы не упали и не споткнулись о камни.

Внезапно я осознал, что мы добежали с ней до самого края прямого «пассажа», который, один из немногих, не вилял зигзагами на пути. По наитию, я схватил игломёт и остановил Белку, которая порывалась бежать ещё дальше. Нашей основной картой была дальность действия игломётов, и лишь в этом месте мы могли её разыграть. Иначе мы столкнулись бы с нашим врагом вплотную, и нашпиговать его иголками могли не успеть.

— А если он большой, или у него непробиваемый панцирь? Тогда что? — азартно спросил меня Шут, но я промолчал. Было не до него.

— Белка, мы встретим его здесь и расстреляем из игломётов, — я озвучил Белке свой план, и она встала на месте, с игломётом наизготовку. Кивнула мне, и встала у самого края стены, где проход уходил в сторону. Фонари своими лучами освещали