Пепел Предтеч - Евгений Хорошко

Стрёкот тараканов-гигантов стало невозможно терпеть. Я разорвал концентрацию и оборвал струну, по которой страх скользил в их сознание. Мои глаза открылись, и я увидел, что твари падают в пропасть, лихорадочно суча лапками в воздухе. Похоже, моя хватка продержалась достаточно, чтобы насекомые побежали в пропасть, не разбирая от страха дорогу — и разбились там насмерть.

— Вот и всё, — буднично заметил Шут, и замолк.

Я вздрогнул, как от щелчка, и пришёл в себя. Врагов больше не осталось, а сама Белка сжалась в комочек посреди одной из колонн, которые воздвигались над бездной. Она сама загнала себя в капкан — в сторону этой колонны вёл всего один мост, и это был для неё тупик. Гигантские тараканы настигли бы её, не будь я здесь, и не будь я столь расторопен.

По странной иронии, ловушкой эта колонна стала для девушки и сейчас. Когда она попробовала убежать уже от меня, я встретил её на мосту. Её взгляд отчаянно заметался по сторонам, пока я осторожно брёл к ней, опасаясь спугнуть.

— Не подходи! — попятилась от меня Белка. Игломет задрожал в её руках, и наставлен он был на меня. Она не стала сразу стрелять, и я уповал на то, что так будет и дальше.

— Белка, послушай меня, пожалуйста! — крикнул я, когда она начала пятиться. Её спина коснулась валуна по центру огромного острова в Бездне, и в её взгляде стала разгораться настоящая паника.

— Что тебе нужно!? — истерически закричала Белка, и заметалась на своем островке, словно пойманный зверь. — Припасы!? Подавись ими! На!

Она выхватила из рюкзака пачки с едой, и дрожащими руками стала швыряться ими в меня. Я проводил печальным взглядом пакеты с едой, пока некоторые из них падали в пропасть. Даже если мы и найдем с ней согласие, наши изрядные запасы провизии исчезли только что навсегда.

— Белка, успокойся, пожалуйста, — тихо попросил я. — Послушай меня...

— Успокойся!? — её глаза цвета морской волны потемнели. — Ты пытался меня изнасиловать! Тварь! Убирайся прочь!

— Это был не я!

— Чего!? — Белка закономерно не поверила мне, и зашипела. — Ты псих!?

— Послушай... — я начал пытаться подобрать слова. Впервые слово «псих» прозвучало не как прозвище, а как есть. — Внутри меня присутствует... нечто.

— Чего!?

— Пожалуйста, выслушай меня! Ты уже видела... его. Пойми, это — не я! Почему, ты думаешь, у меня с первой попытки получилось вызвать ветер и молнию, а потом я целые сутки бился без всякого толку? Помнишь!? Помнишь, что случилось с тем первым жуком!? Ты думаешь, я могу сделать свою кожу железной, а потом одним пинком пробить этим тварям хитин? Нет! Это — не я!

— Но ты же сейчас легко убил сразу троих, — девушка оглянулась на меня, и я отметил неуверенность, которая скользнула на её лице. Она помнила тот взгляд, которым одарил её Шут. Я подозревал, что и сам получил бы сердечный приступ, случись мне увидеть такое чудовище в зеркале. И я молил Бога о том, чтобы Шут не вздумал захватывать меня сейчас вновь. Это стало бы для меня хуже, чем смерть. Я бы себя никогда не простил.

— Я тоже учусь. Это сейчас сделал я, а не он, — вздохнул я. — Послушай, я могу тебя защитить! Я сейчас в этом уверен. Я понял, как это делается. Но одна ты погибнешь, а я ничего не знаю про всё вокруг. Я не знаю дорогу домой. Пойми, мы нужны нам.

— Нужны!? — вскричала девушка, начав потрясать руками. — Как я должна теперь доверять тебе, Псих — как!? Каким образом?! Что, если тебе снова взбредет в голову... как я должна угадать, кто из вас — кто!? Да я уснуть не смогу!

— Он сказал, что вмешается только в одном случае — если мне станет грозить смерть, — произнес я, и когда я закончил, Белка застыла соляным столбом. Она решалась, пытаясь побороть страх.

Шли секунды, минуты, и холодный пот напряжения тёк по моему лицу.

Наконец, Белка неуверенно посмотрела на меня, а затем перевела взгляд на зажатый в руке пистолет. Дрожащими руками, она заткнула его за пояс, и затравленно подняла на меня взор, словно ожидая, что сейчас я сразу же на неё брошусь.

Я стал приближаться к ней, потихоньку, вполшага, опасаясь её спугнуть. Точно к маленькому, испуганному лесному зверьку — бурундучку на опушке.

— Все хорошо, — я прошептал, осторожно заглядывая ей в глаза. — Не бойся, Белка. Я никогда не причиню тебе вред.

Я встал напротив неё на расстоянии вытянутой руки, и стал ждать.

Она нерешительно стиснула свои ладони, и наконец, в чуть потупленных очах затеплился несмелый свет, затапливая собой страх. Она шмыгнула носом, и дрожащими руками провела по лицу. В бирюзовых озёрах глаз не было влаги, но я заметил под её покрасневшими, припухшими веками, засохшую дорогу слёз. Все ещё не зная, куда девать руки, Белка подскочила и завозилась с моим мешком, собирая разбросанные припасы обратно.

То и дело, она испуганно оборачивалась на меня, как будто она опасалась, что я сию секунду на неё кинусь. На это мне оставалось лишь скрипнуть зубами и надеяться, что Шут меня не обманет, хоть на сей раз.

Он обещал. Он обещал.

— Обещать — не значит жениться. Или это у тебя — вопрос? — лениво парировал Шут. — В таком случае, мне нечего сказать тебе, парень. Твой баланс на нуле. Хочешь его пополнить — спроси меня как.

— Да пошел ты. Я от тебя, тварь ты такая, однажды избавлюсь. Ты меня понял?!

— А зубы растут! Молочные пока, правда, но растут, — в голосе призрачного собеседника сквозил лишь смех, от которого звенело в ушах.

Глава 5. Пристёгнутый ремень

— Знаешь, Белка, а в тех