Руки Орлака - Морис Ренар

Теперь было видно лишь лезвие ножа; все остальное исчезло. Это было хорошо отточенное, острое лезвие. Но вот оно покрылось некой субстанцией. Капля за каплей с него стекала какая-то ярко-красная жидкость…

Рука исчезла. Нож сверкнул, сократился, стал острым стальным угольником, вырисовывающимся в обрамлении узкой рамы. И в круглом отверстии этой гильотины – голова…

Теперь была видна лишь голова, охваченная деревянным ошейником; все остальное исчезло. У этой головы было гримасничающее лицо Стефена.

Раздался скорбный вопль. Одержимый выкручивал себе на кровати руки.

– Стефен! Любимый!

Розина со страстной нежностью принялась покрывать его поцелуями. Он весь горел в лихорадке… Но тут их окутал мрак, – должно быть, голос Розины разбудил спящего и прогнал зловещий сон, ибо светящийся фантазм рассеялся.

Одна за другой загорелись лампочки спальни. Затем Розина вернулась к Стефену, вытерла пот с его лба, накрыла одеялом.

– Что происходит? – спросила она.

Он пребывал в оцепенении.

– Что с тобой, Стефен? Тебе снился сон, так ведь?

– Я кричал? – произнес он наконец. – Да, полагаю, мне что-то снилось.

– Но что это был за сон?

– Не помню, – выдавил он из себя.

Стефен был совершенно обессилен. Он тут же снова заснул глубоким сном.

Розина, сидя в изголовье его кровати, мучительно размышляла.

Сколь бы легкий след ни оставляли в памяти сны, было поразительно, что Стефен, очнувшись от такого кошмара, ничего не помнил! Очевидно, он просто не желал признаваться – то ли из ложного стыда, то ли чтобы не волновать Розину.

С другой стороны, и сам этот кошмар был такой необычный!..

Возможно, мсье де Крошан сможет как-то его объяснить.

Мадам Орлак провела остаток ночи рядом с выздоравливающим.

Кошмары не возвращались, а если и возвращались, то мозг их уже не проецировал вовне.

Утром Стефен, впрочем, находился в самом мрачном своем настроении, и, когда в одиннадцать часов, как это уже у него повелось, явился мсье де Крошан, он принял этого Наполеона III с улицы Асса с отсутствующим видом.

Шевалье объявил о своем прибытии как обычно:

– Крошан! Через «о»!

И с улыбкой добавил:

– Все такой же язвительный гонюцефал!

Розина не соизволила узнать, что «гонюцефал» тождественно слову «лысоголовый», и, оттащив спирита в сторонку, рассказала ему о том, что видела ночью.

– Что вы можете об этом сказать, шевалье? Я и сейчас еще не оправилась от потрясения.

Украдкой бросив на нее многозначительный взгляд, шевалье высказался так:

– Кошмар развивался по всем правилам. Цепочка инкогеренций, связанных между собой наивными ассоциациями, вереница беспорядочных сцен, порожденных концептом рояля… типичный, образцовый кошмар.

– Да, но… ощутимый, явный!

– Экстериоризация[27] мысли! Идеопластия! Для меня в этом нет ничего удивительного. Да и никто, вероятно, не объяснил бы это как-то иначе. Эта часть Стефена, материализовавшаяся благодаря отображению вне его самого, вполне может считаться фрагментарным явлением астрального тела, этого призрака живых…

Но такие объяснения, туманные, как и сам оккультизм, ни в коей мере не удовлетворяли Розину. Она прекрасно знала: чем более сверхъестественным мсье де Крошану кажется решение, тем более правдоподобным оно ему представляется. И все же одно слово ее поразило – «призрак». Подумав о Спектрофелесе, она несколько отклонилась от темы разговора:

– Вот вы верите в призраков живых людей… А верите ли вы в призраков людей умерших? Я одного такого как-то видела, причем дважды.

– Вы? Вы видели призрака умершего человека?.. Ха, это крайне интересно! Не каждому, кто этого хочет, удается увидеть призраков… Правда, у вас, Розина, такие изумительные глаза… такие большие, чистые, волнующие… Да не краснейте вы так!.. Лучше скажите: вы вполне уверены, что видение этой ночи – это видение Стефена, а не видение Розины?.. Ибо в этом последнем случае возможны две гипотезы: или же вы обладаете способностью видеть сны Стефена и как раз таки видели один из них, или же Стефену это не снилось, и тогда… Да и вообще, ведь ваш муж заявил, что не помнит этого сна. Почему вы сомневаетесь в его искренности?

Розина ответила не сразу, но, собрав воедино собственные воспоминания, категорично сказала:

– Нет, мне это не приснилось. Я вообще тогда не спала.

– Но призрака умершего человека вы ведь видели во сне?

При этих словах, немало ее возмутивших, Розина рассердилась и, обидевшись, замкнулась в себе. Она не сомневалась в своих ощущениях. Она чувствовала себя вполне уравновешенной и здравомыслящей. Ее ум был столь же крепок, как и ее тело. Она не могла спутать явления внешнего мира со своими фантазмами, порожденными горячечным бредом, что в резких выражениях и дала понять художнику-спириту.

Тот, чтобы вернуть ее расположение, отпустил в ответ пару шуток, но Розина с яростным упорством стояла на своем. И нужно сказать, что события вскоре подтвердили ее правоту.

Глава 7

Нож и рояль

Спеша сбежать из дома кошмаров, Розина решила уже на следующий день перевезти мужа в их квартиру на улице Гинемера.

После того как мсье де Крошан пообещал ей до вечера побыть со Стефеном, она тут же отправилась в Париж, чтобы подготовить там все к их возвращению.

Она хотела, чтобы эта «мизансцена» была милой и знакомой. Нужно было, чтобы home встретил Стефена праздничным убранством, словно он и не пустовал.

С помощью слуг Розина принялась усердно украшать жилище розами и гвоздиками, мимозами и прозрачными шарами со снежинками, поднимающимися при встряхивании.

Такой вид деятельности чрезвычайно благоприятствует свободному ходу мысли. Небольшая физическая нагрузка, машинальные движения пальцев и сосредоточенность способствуют ясности мысли.

Не переставая расхаживать взад и вперед, расставлять по вазам цветы в самых разнообразных сочетаниях и искусно наводить живописный беспорядок, Розина проводила мысленное расследование причин и обстоятельств необычайного кошмара.

То, что она нисколько не сомневалась в его реальности и была уверена в том, что видела экстериоризированный сон мужа, – было для нее неопровержимым фактом, к которому мадам Орлак даже и не думала возвращаться. Но сам сон, образы, из которых он соткан, – вот что ее заботило.

Ладно еще рояль. Учитывая жуткий страх будущего, владеющий музыкантом, появление рояля в одном из его снов имело вполне рациональное объяснение. То же относилось и к выражению отчаяния на лице его двойника, когда тот садился за инструмент.

Но ножи?

Нож, помеченный знаком «X»?

Что он означал – совершенное преступление?

Наказание?

Эти четыре концепта не имели никакого явного отношения к концепту рояля. Но между ними, похоже, существовали в высшей степени прочные причинно-следственные связи! Вопреки мнению мсье де Крошана, Стефен на протяжении